Золотой Сын

Содержание

Золотой Сын
Выходные сведения
Часть I Унижение
1. Полководцы
2. Промах
3. Кровь и моча
4. Падение
5. Ужин
6. Икар
7. Нелюбимый сын
8. Альянс
9. Темная сторона
10. Удар
11. Алый
Часть II Перелом
12. Гибкая ива
13. Бешеные псы
14. Верховная правительница
15. Правда
16. Игра
17. Приносящий бурю
18. Кровавые пятна
19. «Аист»
20. Проходчик
21. Подношение меченого
22. Огненный цветок
23. Доверие
24. Яичница с беконом
Часть III Завоеватель
25. Преторы
26. Кукольник
27. Желейное драже
28. Сыны шторма
29. Гнев старика
30. Тучи сгущаются
31. Переворот
32. Умри молодым
33. Танец
34. Братья по крови
35. Чаепитие
36. Бог войны
37. Война
38. Железный дождь
39. У стен Эгеи
Часть IV Руины
40. На дне
41. Ахиллес
42. Как умирают золотые
43. Море
44. Поэт
45. Проходчики
46. Братство
47. На свободе
48. Мэр
49. Зачем нам петь
50. Бездна
51. Золотой наследник

Pierce Brown

GOLDEN SON

Copyright © 2015 by Pierce Brown

All rights reserved

Публикуется с разрешения автора и его литературных агентов,
Liza Dawson Associates (США) при содействии Агентства
Александра Корженевского (Россия).

Map copyright © by Joel Daniel Phillip


Перевод с английского Наталии Пресс


Оформление обложки Виктории Манацковой


Браун П.

Золотой Сын : роман / Пирс Браун ; пер. с англ. Н. Пресс. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2016. (5-я волна).

ISBN 978-5-389-11280-3

16+


Подобно горным гномам из легенд, в недрах веками трудится народ, называющий себя кастой алых. Ценой невероятных лишений он добывает гелий-3, надеясь накопить его достаточно, чтобы однажды покинуть марсианские норы, окружить планету оболочкой из воздуха и воды, создать на поверхности условия для человеческого существования.

И вдруг выясняется, что Марс уже терраформирован, это сделала каста золотых тайком от добытчиков гелия, причем себя золотые считают господами, алым же отвели роль рабов. Чтобы вызволить угнетенный народ и добиться справедливости, организация Сынов Ареса отправляет наверх молодого шахтера Дэрроу, модифицировав его до такой степени, что по внешним признакам он неотличим от своих элитарных сверст­ников. Удача сопутствует заговорщикам, еще немного, и можно будет нанести правящей верхушке смертельный удар… Но в шаге от победы Дэрроу совершает роковую ошибку.




© Н. Пресс, перевод, 2016

© Издание на русском языке,
оформление. ООО «Издательская
Группа „Азбука-Аттикус“», 2016
Издательство АЗБУКА
®

Моей матери,
которая научила меня говорить

Однажды он спустился с небес и убил мою жену. Теперь я иду с ним рядом по горе, которая парит высоко над нашим миром. На белокаменные зубцы крепостных стен и поблескивающие стекла замка Олимпа падает снег.

Вокруг нас царит хаос, порожденный алчностью. Величайшие из ауреев Марса прибыли в Академию, чтобы заполучить в свое распоряжение лучших курсантов нашего набора. Утреннее небо заполонили марсианские корабли, омрачившие своим появлением этот сияющий белизной снежный мир. Кругом еще дымятся башни Олимпа, которые моя армия штурмовала всего несколько часов назад.

— Взгляни на эти места в последний раз, мальчик, — говорит он, когда мы подходим к челноку. — Все, что здесь с тобой случилось, лишь жалкое подобие реального мира. Спустившись с этой горы, ты разорвешь все связи, все твои клятвы обратятся в ничто. Ты к этому не готов — такое никому не по силам.

В толпе я замечаю Кассия. Он идет к ожидающему челноку вместе с отцом и братьями. Вся компания смотрит на нас побелевшими от ярости глазами, и у меня в ушах гулким эхом отдается последний удар сердца его брата. Костлявые пальцы грубо сжимают мое плечо, словно напоминая окружающим о том, кому я теперь принадлежу.

Августус пристально смотрит на своих врагов.

— От семьи Беллона не следует ожидать ни прощения, ни забвения. Их много, но они не смогут причинить тебе вред, — произносит он, холодно глядя на меня, свое новое приобретение, — ибо ты, Дэрроу, теперь мой, а я хорошо охраняю то, чем владею по праву.

Уж мне ли не знать. В этом мы с Августусом похожи.

Целых семь столетий мой народ пребывал в рабстве, не имея ни голоса, ни надежды.

Так что давай, хозяин, веди меня на свой челнок, как будто я — твоя очередная игрушка! Впусти меня в свой дом, и я сожгу его дотла, не успеешь и глазом моргнуть!

Но тут дочь лорда-губернатора берет меня за руку, и муки совести начинают терзать меня. Говорят, что царство, которое раздирают междоусобицы, обречено на падение. А что же будет с душой, если она рвется пополам? Об этом все почему-то молчат...

Часть I
Унижение

Hic sunt leones (лат. «Здесь обитают львы»)

Нерон Августус

1

Полководцы

Стою на мостике звездного корабля в оглушительной тишине. Сломанная рука в гелевом гипсе, раны от ионных излучателей все еще жгут огнем затылок. Устал охрененно. Лезвие-хлыст холодной металлической змеей обвивает правую руку — она, к счастью, не пострадала. Смотрю на бескрайнее, ужасающее своими размерами пространство. Темноту озаряют короткие вспышки пролетающих мимо звезд, я замечаю их лишь боковым зрением. Мой военный корабль под названием «Рука смерти» плывет среди астероидов, а я пристально вглядываюсь в темноту в поис­ках добычи.

— Принеси мне победу, — сказал мне хозяин, — принеси мне победу, на которую не способны мои дети! Тебе суждено покрыть славой имя Августусов! Победи в Академии, и в твоем распоряжении окажется боевой флот!

Любит он театральщину, вот и повторяет по сто раз одно и то же, как и все политики.

Он думает, что я буду стараться для него, но на самом деле я сделаю это ради девушки из алых, которая умела мечтать, мечтать по-настоящему! Я одержу победу, и он умрет, а ее мечта пронесется через столетия. Вот и все, делов-то.

Мне двадцать. Высокий, широкоплечий. В помятой черной форме. Волосы длинные, глаза золотые, правда покрасневшие от усталости. Виргиния Мустанг как-то сказала, что черты у меня угловатые, как будто скулы и нос высечены из мрамора яростным­ резцом. Сам я в зеркало смотреться не любитель. Пытаюсь забыть­ о маске, навечно заменившей мне лицо, маске, которую украшает зигзагообразный шрам золотых — повелителей Вселенной от Меркурия до Плутона. Я аурей, принадлежу к самой жестокой части человечества, обладающей наивысшим интеллектом. Одна­ко скучаю по добрейшей представительнице этой расы, той девушке, что просила меня не оставлять ее, когда я прощался с ней и Марсом на балконе почти что год назад. Мустанг... На память я подарил ей золотое кольцо, украшенное фигуркой коня, а она вручила мне лезвие-хлыст. Очень символично...

Время стирает все, и я уже начал забывать соленый вкус ее слез. С тех пор как я покинул Марс, от нее нет ни весточки. Это бы еще полбеды, но и Сыны Ареса молчат после моей победы в Академии Марса более двух лет назад. Танцор обещал выйти на связь, как только я закончу обучение, а сам бросил меня дрейфовать в одиночку в океане золотых лиц.

Совсем не так я представлял себе свое будущее в детстве. Совсем не такого будущего я хотел для своего народа, когда поз­волил Сынам Ареса отдать меня в руки ваятеля. Как и все безмозглые юнцы, я думал, что смогу изменить мир. И что теперь? Меня поглотила гигантская государственная машина, шестеренки которой вращаются независимо от моей воли, неумолимо дви­гая империю вперед.

В училище нас учили выживать и побеждать. В Академии преподают военное искусство, проверяют наше умение манев­рировать. Я возглавляю армаду военных кораблей и сражаюсь с другими золотыми. Стреляем холостыми, устраиваем рейды, имитируя звездные битвы. Понятно, что никто не даст в учебных целях угробить корабль, стоимость которого равна годовому доходу двадцати городов, если можно заслать туда личер, набитый черными, золотыми и серыми, отключить систему энергоснабжения корабля и получить его под свое командование.

На уроках тактики звездных битв наши учителя не забывают вбивать нам в голову основные принципы расы: выживает сильнейший, правит мудрейший. А потом они уезжают, и тут уже нам приходится справляться самим, прыгать с астероида на астероид,­ искать источники снабжения, базы, охотиться на сокурсников, и все это будет продолжаться до тех пор, пока в строю не останется всего две эскадры.

В общем, как играл в игры, так и играю. Но эта будет поопас­нее предыдущих.

— Ловушка, — произносит Рок.

Волосы отрастил, как и я, но у него еще и черты лица мягкие, женственные, а взгляд безмятежный, будто у философа. Искусство убийства в космосе выглядит совсем не так, как на земле, и Рок в этом деле — просто гений. Говорит, что космос настраивает его на лирический лад. Видит поэзию в движении небесных тел и лавирующих между ними кораблей. Лицом он напоминает синих, из которых комплектуются экипажи космических кораб­лей, — это легкие как воздух мужчины и женщины, они скользят по металлическим коридорам, словно призраки, и соблюдают стро­жайший порядок и дисциплину.

— Но Карнус мог бы придумать ловушку и поинтереснее, — продолжает Рок. — Наш соперник знает, что нам не терпится закончить игру, поэтому будет поджидать нас с другой стороны. Хочет вывести нашу эскадру на геостратегическую точку, а потом пальнет по нам из всех орудий. Проверенная уловка, старо как мир!

Изящным движением руки Рок показывает на пространство между двумя огромными астероидами — узкий коридор, по которому нам предстоит пройти, если мы хотим добить Карнуса.

— Да тут все одна сплошная ловушка, — зевает Тактус Рат.

Мускулистый и высокомерный, он стоит рядом с иллюминатором. Втягивает носом порошок из перстня на пальце и небрежно бросает на пол израсходованную гильзу.

— Карнус знает, что у него нет шансов. Просто хочет немного помучить напоследок. Устроить потеху, чтоб мы сильно не расслаблялись. Вот ведь самовлюбленный тип!

— Наш эльфик снова что-то тявкнул? — косится на него Виктра Юлия, стоящая у противоположного иллюминатора. — Хватит уже скулить!

Неровно подстриженные волосы открывают уши с нефритовыми сережками. Пылкая и жестокая, хотя того и другого в меру, она презирает косметику, предпочитая демонстрировать многочисленные шрамы, которые успела заработать к своим двадцати семи годам. Смотрит на меня тяжелым взглядом глубоко посаженных глаз. Чувственные губы приоткрыты, Виктра Юлия за словом в карман не полезет. Она похожа на свою знаменитую мать куда больше, чем младшая сестра, Антония, ну а по страсти к кровавым бойням даст фору обеим.

— Ловушка, и что с того?! — восклицает она. — Мы разбили его эскадру наголову! Один всего корабль остался, а у нас целых семь! Давайте просто надерем ему задницу!

— Не у нас, а у Дэрроу, — напоминает ей Рок.

— Прошу прощения? — поворачивается к нему Виктра, возмущенная тем, что он осмелился поправить ее.

— Целых семь кораблей осталось у Дэрроу. Ты сказала «у нас». Это не наши корабли. Корабли принадлежат примасу. Примас — Дэрроу.

— Ах, простите! Наш поэт оскорблен в лучших чувствах! Но сути дела это не меняет, патриций!

— Опрометчивость превыше предусмотрительности? — гнет свою линию Рок.

— Семь превыше одного! Неужели мы будем трусливо прятаться и бесконечно тянуть волынку?! Давайте раздавим этого громилу Беллона, как таракана, наступим на него огромным сапогом, вернемся на базу, получим заслуженную награду от старика Августуса и пойдем играть дальше! — восклицает она, для пущей убедительности пристукивая каблуком.

— Вот-вот, — согласно кивает Тактус. — Полцарства за грамм дьявольской пыли!

— Сколько раз сегодня уже нюхал, Тактус? Пять? — спросил Рок.

— Да у тебя глаз алмаз, мамочка! Вся эта военщина мне изряд­но поднадоела, хорошо бы сейчас махнуть по клубам и обзавестись приличным запасом порошка высшего качества!

— Ты так долго не протянешь.

— Живи быстро и умри молодым! — хлопает себя по бедру Тактус. — Твое лицо будет напоминать сморщенный изюм, а я останусь великолепным воспоминанием о лучших временах и веселых деньках!

— Однажды, мой неуемный друг, — качает головой Рок, — ты полюбишь женщину и посмеешься над тем, каким был идиотом. У вас будут дети, дом, и вот тогда ты поймешь, что есть вещи поважнее наркотиков и забав с розовыми.

— Упаси меня Юпитер от такой жалкой судьбы!

Тактус с неподдельным ужасом смотрит на поэта, а я гляжу в тактический монитор, не обращая внимания на их болтовню.

Карнус Беллона. Добыча, за которой мы охотимся. Старший брат Кассия Беллона, который когда-то был моим другом, и Джулиана Беллона — мальчика, которого я убил на Пробе. Среди кудрявых отпрысков этой семьи любимчиком отца всегда слыл Кассий. Джулиан был просто добрая душа. А что же Карнус? Кар­нус — чудовище, они держат его в подвале и выпускают порезвиться, когда надо кого-нибудь хлопнуть, сломанная рука не даст мне соврать.

После окончания училища я стал знаменитостью. Как только сплетники-фиолетовые узнали о том, что лорд-губернатор наконец направляет меня продолжать обучение, мать Кассия тут же снарядила в путь Карнуса Беллона и нескольких двоюродных братьев — «поучиться». Эта семейка жаждет заполучить мое серд­це на золотом блюде, без шуток. Если бы не покровительство Августуса, меня бы уже давно не было в живых.

На самом деле мне глубоко насрать на их вендетту да и на кровную вражду моего хозяина с этой семейкой. Мне нужен флот, чтобы он послужил Сынам Ареса! Вот тогда мы похохочем! Я составил подробное описание линий снабжения, сенсорных станций, боевых подразделений, информационных узлов — всех уязвимых точек Сообщества.

Ко мне подходит Рок, видит мечтательное выражение на моем лице и тихо произносит:

— Дэрроу, усмири свою гордыню. Не забывай Пакса. Гордость убивает.

— Я знаю, что это ловушка, Рок, и мне это на руку. Пусть Карнус попробует сразиться с нами в открытую.

— Ты тоже приготовил для него западню...

— С чего ты взял?

— Мог бы нас предупредить.

— Сегодня Карнусу придет конец, брат. Остальное не важно.

— Разумеется. Я просто хотел помочь, ты же знаешь.

— Знаю, — отзываюсь я, с трудом подавляя зевоту.

Окидываю взглядом нижние уровни корабля. Там работают синие всех оттенков, они занимаются системами энергообеспечения и управления. Синие говорят медленнее всех остальных цветов, за исключением разве что черных, предпочитают цифровые технологии. Все они старше меня, выпускники Полуночной школы. За ними, в дальней части мостика, стоят на часах серые морпехи и несколько черных.

— Пора! — говорю я, хлопая Рока по плечу, и смотрю вниз, на синих. — Внимание, команда! Сегодня мы забьем последний гвоздь в крышку гроба Беллона! Мы рассеем прах этого ублюдка по космосу, а за это обещаю вам самый драгоценный подарок, какой только может быть, — неделю беспробудного сна! По рукам?

Серые в дальнем углу мостика смеются, а синие просто стучат костяшками пальцев по инструментам. Отдал бы половину из неслабой суммы на банковском счете, который завел для меня лорд-губернатор, лишь бы увидеть, как эти бледные тупицы улыбаются!

— Довольно разговоров! — продолжаю я. — Стрелки, по мес­там! Рок, концентрируй аннигиляторы! Виктра, наведение на цель! Тактус, прорыв обороны! Давайте уже разберемся с ним, и дело с концом!

Нахожу взглядом задохлика-рулевого. Он стоит в центре кабины под командным мостиком среди пятидесяти других синих. Из лысых голов вытягиваются извивающиеся цифровые щупы, руки, тонкие, будто паучьи лапки, переливаются разными оттенками лазурного и серебристого, и они начинают синхронизацию с борткомпьютерами. В глазах появляется отсутствующее выражение, оптические нервы обращены вглубь цифровой реальности. Говорят они исключительно для нас, чтобы соблюсти субординацию.

— Рулевой, двигатели на шестьдесят процентов!

— Слушаюсь, господин! — тут же отзывается он механическим голосом, глядя на сферическую голограмму тактического экрана. — Концентрация металлов в теле астероидов затрудняет доступ к спектральному анализу. Идем вслепую. С другой стороны астероидов нас может поджидать вражеская эскадра.

— Нету у него никакой эскадры! Начинаем! — командую я и киваю Року. — Hic sunt leones! — произношу я девиз нашего повелителя, Нерона Августуса Тринадцатого, лорда-губернатора Марса, и мои полководцы повторяют за мной.

Здесь обитают львы.

2

Промах

На тактической панораме видно, как вокруг моего флагманского корабля снуют шесть истребителей. Синие хранят зловещее молчание, уже переключились в режим войны. На том уровне, где сейчас пребывает их сознание, обычные слова движутся со скоростью дрейфующего айсберга. Командиры мониторят эскад­ру. Остальное время они проводят на своих личных истребителях или руководят работой экипажа, но теперь настал наш звездный час, и я хочу разделить его с ними. Однако, даже стоя рядом с синими, я ощущаю, что между нами пропасть. Мы живем в разных мирах.

— Наводим торпеды, — сообщает командир синих.

На мостике все спокойно. Никаких мигающих огней, никаких сирен, никаких криков. Мертвая тишина. Синие — холодный народ, с рождения их отдают в коммунальные секты, где обучают логике и управлению функциями их цвета со сдержанной эффективностью. Говорят, они больше похожи на компьютеры, чем на живых людей.

Темнота за иллюминаторами превращается в плотную пелену микровзрывов. Наши орудия накрывает мутное белесое облако. Защитное поле уничтожает вражеские торпеды. Прорывает оборону лишь одна, но к ней тут же устремляется истребитель из дальнего звена и разносит ее симуляцией ядерного взрыва. Будь это боевой снаряд, команда просто оказалась бы в открытом космосе — утечка газа, пробоины в металлическом корпусе. Распространяющееся со скоростью света пламя вырывается толчками из иллюминаторов корабля, словно кровь из подбитого гарпуном кита, а потом — вспышка и чернота. Но это военная симуляция, настоящих зарядов нам не дают. Здесь есть только одно смертоносное оружие — ученики Академии.

Уничтожен еще один корабль, но тут залпы рельсотрона противников пробивают наше защитное поле.

— Дэрроу... — встревоженно глядит на меня Виктра, а я с отсутствующим видом поглаживаю палец, на котором когда-то носил кольцо Эо. — Дэрроу, он нас рвет на части, если ты заметил!

— Дамочка права, Жнец, — поддерживает ее Тактус, на лице его пляшут голубые отсветы тактического монитора. — Что бы ты там ни задумал, сейчас самое время!

— Командиры, послать эскадры Рипперов и Талонов на противника!

На тактическом дисплее видно, что эскадры, которые по моему приказу передислоцировались за полчаса до того, как началась заваруха, материализуются с обеих сторон астероидов и заходят на Карнуса с флангов. С такого расстояния невооруженным­ глазом их не разглядишь, но на дисплее уже пульсируют золотистые точки.

— Друг мой, прими мои поздравления! — шепчет Рок, хотя дело еще не сделано. В голосе звучит неподдельное уважение, бес­покойство растаяло без следа. — Теперь все изменится. Все изме­нится, — повторяет он, касаясь моего плеча.

Наблюдаю за тем, как ловушка захлопывается, предвкушаю скорую победу и чувствую, как меня покидает напряжение. Серые­ на мостике подходят поближе. Даже черные не сводят глаз с мониторов. Корабль Карнуса наконец засекает присутствие моих эскадр. Пытается скрыться, избежать неизбежного, запускает дви­гатели на полную катушку, но пространства для маневра слишком мало. Эскадры открывают огонь за доли секунды до того, как Карнус успевает включить защитное поле или навести орудия. Тридцать симуляций ядерных взрывов превращают его корабль в груду металлолома. На этом этапе игры пленные нам не нужны, поэтому синим артиллеристам разрешается вдоволь пошалить.

Вот я и победил. Делов-то!

Тишина на мостике нарушается радостными криками серых и оранжевых техников. Синие отчаянно молотят костяшками пальцев по инструментам. Черные молчат, они в технике ни черта не смыслят. Моя личная ассистентка Теодора стоит на станции для прислуги и улыбается служанкам помоложе. Бывшая розовая куртизанка уже давно вышла в тираж, зато успела узнать много полезных секретов, так что она — незаменимый советник по светским делам.

Победные кадры транслируются на экраны по всему кораблю, от двигательного отсека до кухни. Победа принадлежит не только мне. Каждый мужчина, каждая женщина по-своему разделяет ее со мной — таков принцип существования Сообщества. Если вер­хи процветают, то и низам хорошо. Августус — мой повелитель, а низшие цвета прислуживают мне. Так взращивается естественная преданность всех цветов золотым, насильно такую систему не создашь.

Пробил мой звездный час, а значит, те, кто находится на борту моего корабля, вознесутся вместе со мной.

В этом мире ценятся власть и перспективы. Еще совсем недавно лорд-губернатор объявил, что оплатит мою учебу в Академии, и все каналы вещания пустились обсуждать его решение. Поставить на юнца, да еще столь низкого происхождения? Разве такие становятся победителями? Вы вспомните, что он натворил, когда проходил подготовку в училище! Нарушил правила игры! Бросил вызов кураторам, одного из них убил, остальных посадил на цепь, как несмышленых щенков! Или же это звезда-однодневка? Ну вот, теперь эти болтливые ублюдки получат ответы на все свои вопросы!

— Рулевой, курс на Академию! Пора собирать лавры! — провозглашаю я под одобрительные возгласы команды.

Лавры... слово из прошлого кажется мне горьким на вкус. Улыбаюсь, но радости от победы не ощущаю, только зловещее удовлетворение.

Еще один шаг, Эо. Еще один шаг к нашей цели.

— Претор Дэрроу Андромедус! А что, звучит неплохо! — шутит Тактус. — Беллона обосрались по полной! Как думаешь, мне дадут свой флот или присоединят его к твоему? Кто их знает... Чертовы бюрократишки, как же они утомляют! Для медных слиш­ком высоки, для золотых — низковаты! Мои братья, конечно, закатят вечеринку, — подмигивает мне он, — а на вечеринке у брать­ев Рат даже ты не устоишь перед соблазном.

— Да, он твоим друзьям не чета, — пожимает мне руку Виктра и смотрит мне в глаза таким взглядом, как будто мы не на командном мостике, а в ее спальне. — Как ни прискорбно, вы­нуждена признать, что Антония оказалась права насчет твоих способ­ностей.

Рок морщится. Я вспоминаю звук, с которым Антония перерезала горло Лии, пытаясь выманить меня из убежища, когда мы воевали под Олимпом. Тогда я остался в тени и услышал, как наша маленькая подружка, обливаясь кровью, упала на поросшую­ мхом землю. Рок, тот вообще был в нее влюблен.

— По-моему, мы договорились не произносить имя твоей сест­ры в нашем присутствии, — резко перебиваю я Виктру, и она обиженно отворачивается. — Будучи претором, — обращаюсь я к Року, — я имею право набирать команду по своему усмотрению. Пора вернуть кое-кого из старичков. Севро сейчас на Плутоне, упырей отправили черт знает куда, Куинн на Ганимеде. Что думаешь?

При упоминании Куинн Рок заливается румянцем.

Мне-то больше всего нужен Севро. Поддерживать контакт по видеосети у нас не очень получается, особенно у меня, потому что с тех пор, как началось обучение в Академии, в сети я не был ни разу. А Севро в своем духе — от него хрен дождешься чего-нибудь, кроме фото единорогов-мутантов или видео, где Гоблин травит анекдоты. Попав на Плутон, он стал еще более странным, если такое вообще возможно.

— Господин, — окликает меня синий рулевой, показывая на монитор.

— Что такое? — спрашиваю я, и его взгляд затуманивается, становится рассеянным — увидев данные на мониторе, рулевой подключается к внешним датчикам корабля.

— Пока неясно, господин. Датчики засекли активность неизвестного происхождения.

На большом мониторе в центре голубым цветом обозначены астероиды, мы — золотым, враги — красным. Они должны быть уничтожены все до единого, однако на мониторе пульсирует одинокая красная точка. Рок и Виктра подходят ближе. Рок делает едва уловимое движение рукой, и данные копируются на его план­шет. В воздухе перед ним возникает небольшой шар-голограмма. Рок увеличивает изображение и прогоняет его через аналитические фильтры.

— Радиация? — встревоженно предполагает Виктра. — Обломки кораблей? Залежи руды на астероиде могут вызывать зеркальную рефракцию сигнала!

— Программное обеспечение исключено, его уже просто нет, — отметает ее версии Рок.

Мерцающая красная точка исчезает, но команда напряженно смотрит на монитор — ничего! Здесь нет ничего и никого, кроме моих кораблей и поверженного флагмана Карнуса. Постойте, а вдруг...

— Скорее отсюда! — дрожащим голосом произносит Рок, глядя на меня полными ужаса глазами, и показывает на возникшую из ниоткуда красную точку.

— Двигатели на полную! — ору я. — Плюс тридцать градусов от центровой!

— Оставшимися торпедами по астероиду — огонь! — командует Тактус.

Слишком поздно.

Виктра ахает, и тут я наконец вижу собственными глазами то, что не распознали наши приборы. Из дыры в астероиде взлетает истребитель-невидимка. Я думал, что мы сбили его еще три дня назад, но нет, сидел там в засаде с выключенным двигателем. Передняя часть вся почернела и раздолбана нашими торпедами. Истребитель включает двигатели на полную и разворачивается, беря курс прямо на мой корабль.

Пойдет на таран.

— Надеть эвакуационные костюмы и активировать капсулы! — громко приказываю я и со всех ног бросаюсь к боковой стене мостика со встроенной эвакуационной капсулой для командного состава.

Произношу ключевое слово, капсула активируется. Тактус, Рок и Виктра влетают внутрь, я же остаюсь снаружи, кричу на синих, чтобы те поскорее отключились от системы, иначе они мо­гут погибнуть вместе с кораблем — так уж этот цвет устроен.

Ношусь по мостику, рявкаю на них, приказываю активировать эвакуационные порталы. Рулевой подчиняется, нажимает нужную­ кнопку, и в полу открывается люк. Один за другим синие рассинхронизируются и прыгают в гравитационную трубу, ведущую к эвакуационным капсулам их цвета.

— Теодора! — кричу я, увидев, как моя ассистентка пытается оторвать от операционного монитора молодого синего, который в панике вцепился в экран. — В капсулу, черт тебя побери!

Она меня не слушает. Синий не желает расставаться с монитором. Делаю шаг в их сторону, и тут датчики корабля взвывают в последний раз.

Время останавливается.

Огни мостика горят красным.

Я прыгаю к Теодоре и хватаю ее.

Истребитель врезается ровно в центр моего флагмана.

Прижимаю к груди Теодору, и тут меня откидывает метров на тридцать и шарахает о металлическую стену. Ослепляющая боль разрывает левую руку в том месте, где только начал срастаться перелом. Я ничего не вижу. Потом в темноте танцуют огоньки, сначала они похожи на звезды, затем на кружащиеся на ветру песчинки.

Красный свет просачивается сквозь плотно сомкнутые веки. Чья-то рука тихонько тянет меня за одежду.

Открываю глаза. В стене огромная вмятина, корабль сотрясается, стонет, словно древнее, испускающее дух чудовище. Элект­роколонна, у подножия которой я лежу, дрожит и бьется о мой живот. Истребитель проносится мимо, проходя ровно через центр нашего корабля, как будто с холодной методичностью вспарывает кому-то живот.

Кто-то зовет меня по имени, но звук постепенно стихает.

Все датчики на мостике пылают разными оттенками кроваво-красного. Воют сирены систем безопасности. Худые старые руки Теодоры цепляются за меня, она напоминает птичку, пытающуюся поднять в воздух упавшую статую. Кровь заливает мой лоб. Нос сломан. Вытерев глаза, я перекатываюсь на спину. Рядом со мной светится покореженный монитор, заляпанный кровью. Вот этим меня приложило? Перевожу взгляд на Теодору. Она сумела вытащить меня из-под монитора, но она такая маленькая...

— Вставайте, господин, вставайте, если вам дорога жизнь. — Старуха гладит меня по лицу дрожащими от страха руками. — Пожалуйста, вставайте!

Со стоном заставляю себя подняться. Эвакуационной капсулы командного состава уже и след простыл, — наверное, во время столкновения сработала система автозапуска. А может быть, они просто бросили меня. Эвакуационная капсула синих тоже катапультировалась. От того синего, которого пыталась спасти Теодора, осталось лишь пятно на балке, а она все смотрит и смотрит туда остекленевшими от слез глазами, не в силах отвести взгляд.

— На моей половине есть еще одна капсула, — бормочу я и только теперь понимаю, что Теодора плачет не от ужаса, а от боли.

Ей раздробило ногу, конечность безжизненно висит, словно кусок намокшего, потрескавшегося мела. Розовые не созданы для таких страданий.

— Мне все равно умирать, господин, спасайтесь, скорее!

Опустившись на одно колено, я взваливаю Теодору на плечо. Старушка издает душераздирающий стон, когда искалеченная нога повисает в воздухе. Чувствую плечом, как стучат ее зубы. А потом бросаюсь вперед. Бегу через полуразрушенный мостик в сторону кровоточащей раны, которая убивает мой корабль, несусь по коридорам. Повсюду царит хаос. Люди толпятся в главных­ залах, они покинули свои посты, бросив все, чтобы успеть добраться до эвакуационных капсул и десантных челноков в ангаре.­ Люди, которые сражались за меня, — электрики, уборщики, солдаты, повара, прислуга. Все они обречены. Завидев меня, многие кидаются навстречу, в панике хватаются за мой мундир, совершенно обезумев в попытке выжить, что-то кричат, умоляют. Отталкиваю их, и с каждым падающим на пол человеком умирает частичка моей души. Я не могу спасти их, не могу! Кто-то из оран­жевых цепляется за здоровую ногу Теодоры, но женщина-сержант­ из серых бьет его в висок, и он с глухим стуком валится на пол.

— А ну с дороги! — ревет она, выхватывает бластер и палит в воздух.

Еще один серый, видимо, решает, что я — его счастливый билет, и помогает ей разогнать толпу, потом к ним присоединяются еще двое и, угрожающе размахивая бластерами, расчищают мне путь.

С их помощью мне удается добраться до моих апартаментов. Прикасаюсь к ДНК-сенсору, дверь с шипением отъезжает в сторону, и мы входим. Серые прикрывают нас, держа под прицелом тридцать сорвиголов, которые осмелились прорваться сюда. Шлюз начинает закрываться, но из толпы выбегает какая-то черная и удерживает дверь. Ей на помощь приходит оранжевый. Потом — кто-то из низших кланов синих. Ни минуты не сомневаясь, сержант из серых стреляет черной в голову. Остальные серые расправляются с синим и оранжевым, оттаскивают тела от двери. Отвожу затуманенный от слез взгляд и кладу Теодору на кушетку.­

— Господин, сколько мест в вашей эвакуационной капсуле? — спрашивает меня серая, заметив, что я подхожу к входному­ люку.

У нее по-военному короткая стрижка, из-под воротника выглядывает край татуировки. Мои пальцы летают над пультом управления, я второпях ввожу пароль.

— Четыре. Два из них — для вас. Кто полетит — решайте сами, — коротко отвечаю я, помня о том, что всего нас шестеро.

— Всего два? — ледяным тоном осведомляется сержант.

— Но розовая — рабыня! — с ненавистью в голосе шипит один из серых.

— Ни на что не годный кусок дерьма! — поддерживает его другой.

— Она — моя рабыня! — рявкаю я. — Выполнять приказ!

— К черту! — раздается чей-то голос у меня за спиной.

В повисшей тишине я не то чтобы слышу или вижу — нутром чую, что кто-то из них взял меня на прицел. Медленно оборачиваюсь. Старый полковник, серый, оказался тертым калачом. Стоит он на приличном расстоянии, а я безоружен — при себе ничего, кроме хлыста. Остальные шепчут полковнику, что он сошел с ума.

— Я свободный человек, господин! И имею право полететь с вами! — дрожащим голосом произносит серый. — У меня семья! Я имею право! — не унимается он, поглядывая на своих соплеменников, чьи лица окрашены кроваво-красными отсветами сигнальных огней. — А она — просто шлюха! Выскочка!

— Марцел, опусти оружие, — тихо произносит темнокожий капрал, глядя на того тяжелым взглядом. — Вспомни присягу! Мы бросим жребий!

— Это несправедливо! У нее даже детей быть не может!

— А что бы сейчас сказали твои дети, Марцел? — спрашиваю я и попадаю в точку.

Глаза бунтаря наполнились слезами, бластер задрожал в огромных лапищах. Грянул выстрел. Тело напряглось, а потом безжизненно сползло на пол, сраженное пулей из сержантского пистолета. Она пробила Марцелу висок и застряла в металлической балке.

— Поедут старшие по званию, — отчеканила сержант, убирая бластер в кобуру.

Будь я тем юношей, которого когда-то любила Эо, застыл бы в ужасе. Но того мальчика давно нет. Каждый день я оплакиваю его уход. Все больше забываю человека, которым когда-то был, забываю свои мечты, забываю тех, кого любил. Со временем горе утраты притупилось. Надо просто жить дальше, несмотря на сгус­тившиеся вокруг меня тени.

Люк капсулы открывается, отщелкивается магнитный замок, дверь с шипением отъезжает в сторону. Беру Теодору на руки и пристегиваю ее к одному из кресел. Ремни ей велики, ведь они сделаны для золотых. И тут из чрева корабля доносится утробный, жуткий рев, примерно метрах в пятиста от нас, — сдетонировали запасы торпед.

Искусственная гравитация отключается. Стены начинают рушиться. Ощущения непередаваемые, все вращается перед глазами­ с бешеной скоростью. Бью ладонью о пол капсулы, а может быть, о потолок? В корабле резко падает давление. Кого-то рвет, понимаю я скорее по запаху, чем по звуку. Ору серым, чтобы садились побыстрее. Места не хватает одному. Он молча стоит, опустив глаза, и старается не смотреть, как сержант и полковник залезают в капсулу и пристегиваются. Активирую экстренный запуск и отдаю честь серому, оставшемуся за бортом. Он вскидывает ру­ку к виску, сохраняя гордость и преданность, несмотря на то что настал его смертный час. Смотрит куда-то вдаль — наверное, вспоминает о своей любимой или о том, чего не успел сделать, а может быть, размышляет над тем, почему не родился золотым.

Дверь закрывается, и серый исчезает из виду.

Меня вжимает в кресло, капсула стремительно удаляется от погибающего корабля, прорываясь сквозь обломки обшивки. Сно­ва наступает невесомость, потом срабатывают инерционные глушители. Гляжу сквозь иллюминатор на свой флагман, объятый синими и красными языками пламени. В качестве топлива на всех кораблях используется переработанный гелий-3, поэтому двигатели тут же вспыхивают, а дальше наступает цепная реакция — канонада взрывов разносит корабль на части. Внезапно я понимаю, что капсула продирается не через обломки обшивки, а через тела. Тела моих солдат. Моей команды. Сотни представителей низших цветов взрывной волной выкинуло в открытый космос.

Серые внимательно смотрят друг на друга.

— У Марцела осталось три дочери, — говорит темнокожий капрал, пытаясь сдержать дрожь от выброса адреналина. — Через два года ушел бы в отставку. А ты взяла да и прострелила ему башку!

— Составлю отчет, так этому трусу даже посмертной пенсии не выплатят! — ухмыляется сержант.

— Бессердечная сука! — моргая, отзывается капрал.

Перестаю слышать их разговор из-за оглушительного шума крови в ушах. Во всем виноват только я. Сначала нарушил правила в училище, потом нанес удар по всем представлениям золотых и решил, что они такого не потерпят, не станут менять ради меня привычную стратегию.

И вот результат: они изменили правила игры. Погибло такое количество народу, что отмыться от этого я не смогу уже никогда.­

В мгновение ока умерло больше людей, чем за целый год в училище. С их смертью в моей душе появилась зияющая черная дыра.

В коммутаторе раздаются крики Рока и Виктры. Наверное, отследили мой планшет и поняли, что мне удалось уйти. Слышу, но не слушаю. Внутри все кипит от всепоглощающей ярости, руки дрожат, сердце отчаянно колотится в груди.

Каким-то образом корабль Карнуса, пострадавший, тем не менее уцелевший, продолжает бороздить просторы космоса, разрушив мой флагман. Отстегиваю ремни безопасности, встаю с крес­ла. В дальнем углу эвакуационной капсулы находится пневмотру­ба с готовым к запуску биоскафандром — техническим костюмом, превращающим человека в живую торпеду. Сконструирован для того, чтобы золотые могли катапультироваться на астероид или планету в том случае, если был риск возгорания капсулы при вхождении в атмосферу. Теперь же биоскафандр станет орудием мести. Я собираюсь катапультироваться и протаранить команд­ный мостик этого ублюдка Беллона.

Теодора еще не пришла в себя, и слава бога.

Приказываю капралу помочь мне облачиться в биоскафандр. Через две минуты мое тело оказывается в тесном металлическом каркасе. Еще две минуты мучаюсь с компьютером, пытаясь рассчитать траекторию для тарана корабля Карнуса, чтобы пробить окна мостика. Такого еще никто не делал до меня. Даже не пытал­ся. Это безумие в чистом виде, но Карнус должен заплатить за все сполна.

Начинаю отсчет.

Три... Вражеский корабль надменно проплывает в сотне кило­метров от нас. Он похож на черную змею с синим хвостом, командный мостик находится там, где у змеи были бы глаза. Между­ нами, подобно рубинам на солнце, сияют сотни эвакуационных капсул. Два... Молюсь, чтобы найти дорогу в Долину, если не выживу. Один. Контрольная панель гаснет, на шлеме начинают мигать красные вспышки. Кураторы вырубили мой комп и панель управления!

— Нет!!! — рычу я, глядя, как корабль Карнуса исчезает в черноте.

3

Кровь и моча

Восемьсот тридцать три человека! Восемьсот тридцать три человека погибли в этой игре. Лучше бы мне не знать их числа. Повторяю цифру снова и снова, сидя на пассажирском сиденье спасательного челнока, несущего меня обратно в Академию. Командиры до сих пор боятся поднять на меня взгляд. Даже Рок не пытается заговорить со мной.

Инструкторы отключили мой биоскафандр перед самым запуском. Говорят, хотели удержать меня от дурацкого поступка, поспешного, глупого гамбита, недостойного золотого претора. Провели со мной дебрифинг по видеосети, но я смотрел в одну точку и практически не слушал их.

Когда мы доехали до Академии, по времени моего корабля день угасал. Огромный астропорт с металлическим куполом и доки для истребителей и флагманов находятся на краю поля астероидов. Большинство доков заполнены. Здесь размещается средний командный состав Академии, это колыбель военных сил Сообщества в межпланетном пространстве региона Марса, Юпитера и Нептуна, однако наш полетный центр обслуживает и военные силы других планет при сближении орбит. Мои сокурсники наблюдали за произошедшим по мониторам в общежитии. И не только они — командование флота и нобили, прибывшие сюда в последние недели игры в поисках развлечений и зрелищ.

О том, ценой скольких жизней досталась Карнусу его победа, не говорит никто. Поражение отрицательно скажется на моей миссии. У Сынов Ареса повсюду есть соглядатаи. На них ра­ботают хакеры и куртизанки, помогая собирать разведданные. Единственное, чего не хватает Сынам Ареса, — боевого флота, а я лишил их шанса его получить.

Со мной и моими лейтенантами никто даже не здоровается.

В большом зале алые и бурые под руководством двух фиолетовых и одного медного корпят над приготовлениями к пиру в честь победы. Сине-серебристые знамена и герб с орлом дома Беллона украшают сводчатые стены. Карнуса будут встречать дождем из лепестков белых роз. Лепестки красных роз положены настоящим победителям, триумфаторам, пролившим кровь других золотых. Кровь восьмиста тридцати трех представителей низших цветов не в счет, контора спишет.

Всю дорогу до базы мои лейтенанты спали как убитые, лишь мне не удалось вздремнуть. Впереди меня, спотыкаясь, бредут Тактус и Виктра. Оба молчат, как будто все еще не вырвались из объятий сна. Мне сон не нужен. Веки покраснели от слез. Если я усну, то увижу лица тех, кого оставил умирать на борту корабл­я. Увижу Эо и не смогу посмотреть ей в глаза.

Академия благоухает цветами и антисептиком. Около стен стоят корзины с розовыми лепестками. Вентиляционные системы­ очищают воздух, издавая мерное глухое жужжание. Флуоресцент­ные лампы тускло освещают залы, их зловещее мерцание напоминает нам о том, что здесь не место детским фантазиям и прочим глупостям. Подобно собравшимся здесь мужчинам и женщи­нам, их свет жесток и холоден.

Рок идет рядом со мной, выглядит он бледно. Говорю ему, чтобы отоспался, он это заслужил.

— А чего заслуживаешь ты? — спрашивает он. — Ни дня отдыха! Ни дня развлечений! Ты стал вторым, вторым из всех командиров! Ты можешь гордиться собой, брат!

— Не сейчас, Рок.

— Послушай, — не унимается он, — такая победа недостойна мужчины, на самом деле он проиграл! Думаешь, наши предки все­гда побеждали? Не надо делать такое лицо, брат, не строй из себя греческого полководца! Усмири свою гордыню, это всего лишь игра!

— Да мне плевать на игру! — не выдерживаю я. — Столько людей погибло!

— Они сами выбрали службу во флоте, прекрасно зная, как это опасно. Их смерть была не напрасной.

— Не напрасной?! И в чем же смысл, брат?

— В том, чтобы наше Сообщество оставалось сильным.

Удивленно смотрю на него. Неужели мой мягкосердечный друг настолько слеп?! У этих людей не было выбора! Они были обречены!

— Ты так ничего и не понял, Рок.

— Как тебя поймешь? Никого к себе не подпускаешь: ни меня, ни Севро! А как ты поступил с Мустангом? Отталкиваешь от себя друзей, как будто мы тебе враги.

Рок даже не подозревае…