Фрагмент книги «Люди как боги. Книга вторая. Вторжение в Персей»
Вера увела Мери, а я поступил в безраздельное распоряжение приятелей. Пополневшая Ольга пожелала мне счастья, Леонид поздравил, Аллан похвастался, что никогда не изменит корпорации холостяков, а Лусин, глядя на меня с нежностью, словно я был выведенным в его институте крылатым человекобыком, вдруг промямлил:
— Хочешь — подарю? Дракон! Изумительный. Летай с Мери. Райское счастье.
— На огнедышащих драконах летать только в ад, а это я погожу, — сказал я.
Прилетевший Труб увеличил общую сумятицу. Я выбрался из его крылатых объятий основательно помятым. Прошло не меньше часа, прежде чем смех и выкрики сменились упорядоченным разговором.
— Вы не сердитесь на меня, Павел? — спросил я Ромеро. — Я имею в виду совет насчет Оры…
— Я благодарен вам, Эли, — сказал он без обычной напыщенности. — Я был слепым, должен это с прискорбием признать. Наше примирение с Верой было таким неожиданно быстрым…
Я не удержался от насмешки.
— Не верю в неожиданности, особенно счастливые. Хорошая неожиданность требует солидной подготовки. Этой, как вы помните, предшествовала наша ссора в лесу.
— Неожиданности у вас будут, — предрек он. — И очень скоро, любезный друг.
Вера с Мери подошли к нам. Вера сказала:
— Нам нужно наедине поговорить о походе в Персей. Может быть, сделаем это не откладывая?
Я не понял, почему о походе в Персей нужно беседовать наедине.
— Я должен быть гидом, Вера. Мери впервые на Оре.
— Тогда приходи после прогулки в мой номер.
Лусин объявил, что не успокоится, пока не продемонстрирует мне с Мери, какой зверинец он вывез с Земли. Мы не стали огорчать Лусина и пошли к его питомцам. Одних пегасов было не меньше сотни: черные, оранжевые, желтые, зеленые, красные с белыми искрами, белые с искрами красными — в общем, всех поэтических расцветок, воинственно ржущие, непрерывно взлетающие, непрерывно садящиеся…
Труб, скрестив крылья на груди, насмешливо и неприязненно следил за сутолокой.
— Неразумный народец, — проворчал он. — Не умеют ни читать, ни писать. Я уже не упоминаю о том, что не говорят по-человечески.
