Пронзенное сердце и другие рассказы


Аннотация



Чем занимались бравые ковбои по вечерам, устав после долгой охоты и поиска кладов? Конечно, собирались у огня, ели мясо и рассказывали истории. Эта аудиокнига представляет собой сборник рассказов о захватывающих приключениях, охоте и любви, подслушанных у костра в компании отважных храбрецов.


• The Pierced Heart
Among the Mangroves
• Captured by Confeds.
An Incident of the American Rebellion
• A TWELVE MILES WADE. An Adventure in the Valley of Mexico
• JAROCHO LIFE
The Love Test: A Tale of the Havanna
• THE IGUANA HUNTER. A Tale of the Vera Kruz Coastland
• THE SPECTRE AT THE GATE. A Tale of the Mexican Tableland
• CHRISTMAS IN A SHOOTING-BOX
• RIDING IN RODEO, OR A CHRISTMAS NIGHT STAMPEDE
• AMONG THE PALMETTOES. An Adventure in the Swamps of Louisiana
вy Tomas Mayne Reid

© перевод с английского А. Грузберг

© ИП Воробьёв В.А.

© ООО ИД «СОЮЗ»

W W W . S O Y U Z . RU



ПРОНЗЕННОЕ СЕРДЦЕ

Около четверти столетия назад тихий приморский городок Е. был потрясен ужасным происшествием. Могильщик церковного кладбища, раскапывая могилу, в которой несколько лет назад была похоронена молодая девушка, случайно задел киркой крышку гроба. Любопытство заставило его открыть крышку и заглянуть внутрь. То, что он увидел, заставило его выронить полуистлевшую деревянную крышку, словно она из раскаленного железа, отскочить от могилы и убежать с вставшими дыбом волосами. Опытному взгляду поза девушки сразу подсказала, что ее похоронили заживо! Тело лежало не на спине, как во время похорон, а на левом боку, с согнутыми коленями, с правой рукой над головой; волосы на голове растрепаны, а саван в беспорядке.

Такие странные обстоятельства не могли не вызвать крайнего возбуждения во всей округе, тем более в такой спокойной, как городок Е. Испуганный могильщик, убежавший с этого страшного места, вскоре поделился своим рассказом, который, подобно лесному пожару, пробежал по всему городку и с той же быстротой распространился по окружающей местности.

Отовсюду жители устремились в Е., пока толпа, собравшаяся на церковном дворе, не стала такой плотной, что спины людей даже перегородили ворота.

Среди тех, кто поддался общему возбуждению: была молодая леди по фамилии Инглворт, богатая наследница уже вступившая в права, — жившая по соседству.

Мисс Инглворт приехала в ландо в сопровождении джентльмена чуть постарше ее и совсем не ее родственником. Но большинство собравшихся знало, что он скоро станет ее родственником; ибо капитан Уолтон сделал предложение наследнице, и оно было принято. Поскольку молодая леди была сама себе хозяйкой — у нее не было близких родственников, кроме престарелой больной тетки, тоже мисс Инглворт, жившей с нею, — она могла по своему усмотрению распоряжаться и своей рукой, и наследством; и собиралась и то и другое вручить капитану Генри Уолтону.

Как принято среди селян, все еще почтительно относящихся к живущим среди них дворянам, собравшиеся расступились, образовав проход перед молодой леди и ее кавалером, позволив им подойти к свежераскопанной могиле. К этому времени гроб уже подняли. Он лежал поблизости на могильной плите, охраняемый несколькими полисменами; рядом стояли чиновники магистрата и другие представители городской власти. Рядом был другой гроб, новый, со сверкающими серебряными табличками и свежим крепом, окруженный молчаливыми горюющими родственниками. В нем лежал труп матери молодой девушки; назначенный час ее погребения миновал - его отложили из-за неожиданного и поразительного открытия. Однако причин для дальнейшего откладывания не было, поэтому решили, что второй гроб будет опущен туда, откуда подняли первый; останки матери будут лежать под гробом дочери, а не над ним, как предполагалось первоначально! Сцена производила впечатление: в церковном дворе глаза увлажнились не только у родственников покойных.

Когда мисс Инглворт подошла к недавно откопанному гробу и увидела тело все в той же позе, в какой его обнаружил могильщик — никто не посмел потревожить его кощунственным прикосновением, — все заметили, как она вздрогнула и побледнела; казалось, она вот-вот потеряет сознание; ей пришлось опираться на руку своего жениха по пути к экипажу, куда она сразу направилась. По пути домой она выразила сожаление, что вообще поехала на кладбище; а он, чтобы подбодрить ее, ответил бодрым тоном:

— Элен, не думайте больше об этом! Вспомните, что, когда мы в следующий раз вдвоем пойдем в эту церковь, у нас будет гораздо более приятный повод. Двенадцать месяцев! Ах, как это долго! Я почти решился оставить военную службу и с вашего согласия устроить свадьбу пораньше.

Он имел в виду их свадьбу, дата которой была уже определена; впрочем, не точный день. Потому что он зависел от времени возвращения молодого офицера с Мальты, где ему предстояло провести со своим отрядом целый год. Но не мысль о разлуке омрачала лицо его невесты; и меланхолическая улыбка, с которой она ответила, не была связана со словами жениха. С того самого мгновения, как девушка увидела страшное зрелище на церковном дворе: на лице ее лежала тень; и оставалась на нем не только в этот день, но и часто появлялась впоследствии; когда девушка вспоминала о произошедшем, ужас охватывал ее сердце.

* * *

Пошел почти год, и капитан Уолтер, освободившись от военной службы, вернулся в Англию. Подобно древним крестоносцам, он считал необходимым прежде всего приветствовать свою возлюбленную и направился к ней. Он знал, что она его ждет: незадолго до отъезда с Мальты он написал ей о своем возвращении и на почте в Марселе получил ее ответ. Но так как он не мог назвать ни дня, ни часа своего возвращения в Е., его не ожидал экипаж, и ему пришлось добираться до поместья Инглвортов в наемной карете.

По дороге он проезжал мимо церкви, расположенной немного в стороне от городка. Проезжая вдоль ограды кладбища, капитан с любопытством посмотрел туда, где двенадцать месяцев назад стоял с невестой у могилы погребенной заживо девушки. Но тут же увидел нечто такое, что заставило его вздрогнуть и приказать кучеру остановиться. За роскошной позолоченной оградой, окружавшей усыпальницу Инглвортов, была свежая могила. За оградой лежало несколько белых мраморных плит, очевидно, материал для надгробия.

На мгновение кровь застыла у него в жилах, а сердце глухо забилось. Но только на мгновение. Вспомнив больную тетушку, капитан сказал самому себе: «Ах, значит она умерла. Жаль. Добрая была душа и всегда одобряла мои ухаживания за племянницей».

— Чья это могила? — машинально спросил он у могильщика.

— Которая, капитан? — Могильщик узнал спрашивающего и почтительно приподнял шляпу.

— Вон та, за оградой Инглвортов.

— Мисс Инглворт, сэр, — удивленно ответил могильщик. И немного понизив голос, с искренним сочувствием добавил: — Мы только позавчера ее похоронили. Но, сэр, мне казалось, вы должны об этом знать.

— Я не знал. Меня не было в Англии. Вернулся только сегодня утром и ничего не слышал о ее смерти. Бедняга! Я знал, что она долго не проживет. Поехали, Ярви!

Кучер взмахнул кнутом, экипаж тронулся, а могильщик остался на месте, на лице его было выражение удивления и замешательства.

Какое неприятное событие, — размышлял капитан Уолтон. — Не хочу сказать, что зловещее, но приехать в такое время. Моя Нелли очень жалела старую тетушку; это печальное происшествие, конечно, очень ее расстроило. Придется отложить свадьбу, которую мы так долго ждали. Как будто мы с ней обречены на разочарования.

Тень, упавшая на лицо говорящего, почти рассеялась к тому времени, как он подъехал к дому Инглвортов; но черная траурная табличка на двери дома вернула ее; в молчании подъезжал он к двери.

Не дожидаясь, пока кучер слезет со своего сидения, капитан выпрыгнул из кареты и позвонил.

Ответил слуга с печально вытянутым лицом.

— Мисс Инглворт дома, Джеймс?

— Да, капитан.

— Доложите.

Слуга ушел и тут же вернулся.

Прошу вас, сэр. Мисс Инглворт в гостиной; она ждала вас сегодня. Печальная новость, сэр, особенно для вас.

Капитан Уолтон не стал задумываться, почему новость особенно печальна для него. Его ждет невеста и возлюбленная; торопливо пройдя мимо слуги, он распахнул дверь гостиной и вошел. То, что он увидел, на мгновение остановило биение сердца. Любимая Нелли не вскочила с кресла и не побежала ему навстречу; он увидел на диване больную тетушку в той же позе, в какой не раз видел ее в прошлом. Мгновенно, как при вспышке молнии, ему все стало ясно. Вопрос «Где Элен?» прозвучал механически; не дожидаясь ответа, капитан добавил:

— Можете не говорить. Я знаю, я все знаю: она умерла!

Так оно и оказалось.

* * *

Как только опечаленный возлюбленный оправился от самого острого приступа горя, ему рассказали подробности смерти его невесты. Долгой болезни не было: Элен Инглворт умерла скоропостижно, почти в тот же час, что почувствовала себя плохо. Капитан знал это и сам: ее письмо, которое он получил в Марселе, было написано накануне смерти, но в нем ни о какой болезни не упоминалось; было только возбуждение от приближающейся свадьбы и радость. Элен, когда писала его, была, очевидно, в прекрасном настроении — увы! Как оказалось, это была знаменитая предсмертная лебединая песня.

Причиной смерти была болезнь сердца — как заявила ее тетка и как было подтверждено свидетельством врача Элен.

Для жениха, которого смерть так жестоко разлучила с невестой, было слабым утешением узнать, что он не потерял имущество, которым овладел бы в результате брака. Вскоре ему вручили завещание, и он прочел, что является единственным владельцем всего поместья Элен Инглворт, за исключением некоторых денежных сумм. Хотя капитан Уолтон был беден — в сущности, кроме офицерского жалования, у него ничего не было, — его деньги не очень интересовали. Если бы удалось вернуть Элен Инглворт к жизни, он с радостью отказался бы от всего и был бы доволен самым скромным домом в ее поместье. Увы! Этому не бывать. Она мертва — мертва и погребена; он больше никогда ее не увидит.

Он просмотрел завещание — это было его официальной обязанностью, — и один из пунктов поразил его своей необычностью. Помимо десяти тысяч фунтов, оставленных тетушке, такая же сумма была завещана врачу Элен! Десять тысяч фунтов за профессиональные услуги, как говорилось в завещании!

— Какие профессиональные услуги? Что бы это могло быть? — спрашивал себя капитан Уолтон. Задав вопросы, он узнал, что услуги состояли в посещении поместья дважды в неделю в течение двенадцати месяцев и в нескольких часах, проведенных возле умирающей. Сто фунтов за каждое посещение! Плата, никак не соответствующая услугам; однако никакая причина в этом необычном пункте завещания не была указана. Правда, доктор Лэмсон, счастливый наследник, был семейным врачом Инглвортов — много лет. Но это не могло объяснить, почему Элен Инглворт завещала ему такую огромную сумму; и капитан Уолтон был крайне удивлен и заинтригован. Тетя ничего не могла ему объяснить. Она была тоже удивлена эти пунктом и уязвлена тем, что чужак, врач, получает по завещанию племянницы столько же, сколько она.

Не сумев найти удовлетворительного объяснения этому странному пункту завещания, капитан Уолтер тем не менее решил его исполнить. Он бы единственным исполнителем воли умершей. А эта воля была высказана совершенно ясно, черным по белому, подписанная самой Элен Инглворт — как дрожали руки капитана, когда он разглядывал эту такую знакомую ему подпись! — и заверенная двумя свидетелями: клерком адвоката, который писал завещание, и молодым человеком, который был чем-то вроде помощника доктора Лэмсона. Это тоже показалось не совсем обычным, хотя, по мнению молодого офицера, не свидетельствовало ни о каких темных делах врача. Возникновению такого подозрения мешал сам характер завещания; к тому же капитан Уолтер не был склонен к злобным или несправедливым предположениям. К тому же тетушка рассказала, что Элен знала о своем больном сердце. Она часто жаловалась на учащенное сердцебиение. Но какая разница теперь, чем она болела: Элен мертва: и в свидетельстве врача указывалась причина смерти.

Так заключил капитан Уолтон и с печальным сердцем принялся исполнять завещание. Но не успел он выплатить доктору Лэмсону завещанную ему крупную сумму, как до него дошли слухи, которые давали достаточный повод, чтобы воздержаться от этого — по крайней мере на время. Слухи, распространившиеся по округе, касались имени врача, дотоле незапятнанного и безупречного. До сих пор его винили только в излишней любви к деньгам, граничившей со скупостью. К тому же он был человеком молчаливым, замкнутым, необщительным и немного циничным; и, хотя все признавали, что он хороший врач и ведет безупречный образ жизни, доктор Лэмсон не был популярен среди простого населения.

Конечно, известие о крупной сумме, завещанной ему мисс Инглворт, сразу распространилось повсюду; все были поражены внезапной смертью от болезни, которая тогда была малопонятной; и эти два факта, неизбежно сопоставленные, давали основание для слухов о грязной игре со стороны врача.

Очень скоро подозрения приобрели форму обвинений; округа пришла в возбуждение; требовали эксгумации тела Элен Инглворт. Даже если бы капитан Уолтер захотел, он не мог бы противиться этому требованию. Но он не хотел: к этому времени он и сам кое-что увидел и услышал, и это заставляло его не только согласиться на эксгумацию, но и торопить ее. Впервые услышав зловещие толки, он решил, что его долг — повидаться с доктором Лэмсоном и рассказать ему об услышанном.

Делая свое неприятное сообщение, молодой офицер заметил, как врач вздрогнул, побледнел и не успокоился до конца. Затем ответил только насмешливым презрительным смехом, повторил причину смерти, указанную в его свидетельстве, заметив, что «невежественные деревенские жители всегда были склонны к таким нелепым предположениям». Что касается подозрений против него самого, он не снизошел до ответа на них.

В остальном врач оставался раздражительным и неразговорчивым; заметив это, капитан Уолтер извинился за свое вторжение, совершенные с самыми благими целями, и ушел, Врач проводил его до дверей.

Он шел пешком; и, возвращаясь домой, встретил молодого человека, в котором узнал помощника доктора Лэмсона, того самого, который был одним из свидетелей при составлении завещания. Этот молодой человек, в потрепанном тесном черном костюме, худой и костлявый, бледный: с нездорового цвета кожей, выглядел так, словно доктор постоянно пускал ему кровь. Однако выражение лица молодого человека свидетельствовало, что он вряд ли покорно сносил такое обращение. Напротив, лицо у него было хитрое и злое, какое часто бывает у младших клерков юристов.

Как уже говорилось, капитан Уолтер знал этого человека. Звали его Ньюдин. Вспомнив, что он был одним из свидетелей, подписавших завещание, молодой офицер решил с ним заговорить.

— Кстати, мистер Ньюдин, вы ведь один из свидетелей завещания мисс Инглворт. Могу ли я спросить, как случилось, что вы его подписали?

— Я подписал его по просьбе доктора Лэмсона, капитан Уолтон. Он специально послал за мной для этого. Я был в комнате для приготовления лекарств; он тоже, когда адвокат Лакетт попросил найти свидетеля. Доктор предложил мне вместе с ним пойти в дом Инглвортов. Его это дело очень волновали; неудивительно, учитывая, какую сумму он получал по завещанию.

— Но ваша подпись совсем не была обязательной для этого. Любой человек мог подписать завещание, если бы его сочли достаточно ответственным. В доме был дворецкий; и старший садовник. Оба они люди честные, с хорошей репутацией. Он мог попросить любого из них стать свидетелем. Однако не попросил.

— Возможно, вы удивляетесь: капитан; но я нет, — ответил помощник врача, многозначительно пожимая плечами. — У доктора были свои причины.

— Правда? А могу я их узнать?

— Если пообещаете, что ничего ему не расскажете…

— Конечно, обещаю. Вряд ли мы с ним будем вообще об этом говорить.

— Что ж, капитан Уолтон, по правде говоря, я думаю, он хотел, чтобы никто не знал о завещании. Лакетт и доктор Лэмсон — близкие друзья; между нами, я считаю, что адвокат получить часть этих десяти тысяч, когда они попадут к доктору Лэмсону. Конечно, капитан, я только высказываю свои предположения; и не стал бы вообще этого делать, если не чувствовал, что здесь что-то нечисто.

— Ах, капитан, есть кое-что еще более странное; и поскольку вы мне дали слово молчать, я в…