Фрагмент книги «Исход»
— Хорошо, что Хёсса вернули в Аушвиц. С Либехеншелем каши не сваришь, его либеральная политика в управлении лагерем — полная ерунда. До перевода в Инспекцию служил адъютантом в Лихтенбурге2, говорят, прослыл там чувствительным тихоней. Удивительно, что в нем разглядел Глюкс3?..
Тут я вынужден был согласиться:
— Да, при всем моем уважении к оберштурмбаннфюреру Либехеншелю, это совершенно не его.
— Правду говорят, что он отменил наказания за мелкие провинности? — Эйхман насмешливо изогнул светлые брови.
— Так и есть, и еще запретил охране пользоваться информаторами среди заключенных, — кивнул я.
— Бред. Впрочем, Либехеншель и не скрывал, что не желал этого перевода. Все знают, за что рейхсфюрер отправил его сюда.
Я пожал плечами.
— Боюсь, эта информация прошла мимо меня.
— Брось, фон Тилл. Всем известно, что он оставил жену и троих детей ради секретарши Глюкса. Дурак. Разве кто-то упрекнул бы его, что он завел любовницу? В Управлении этим все грешны. Но рушить ради интрижки семью? Увольте. Подумать только, жена, трое детей, — Эйхман покачал головой. — Да к тому же в Управлении ходят слухи, что эта секретарша в прошлом имела связь с евреем. Поль4 в ярости. Он лично посылал Баера5 вразумить одуревшего от любви Либехеншеля, но без толку. Не смогли его отвадить от секретарского тела!
— Думаю, у него не было выбора, сюда он привез ее уже с приличным животом.
— Мерзость, — Эйхман скривился, — как можно дотрагиваться до того, что было хоть единожды во владении грязного еврея?!
Я спокойно смотрел на Эйхмана.
— И как он тут?
Я продолжал смотреть на Эйхмана.
— И как он тут? — повторил он.
— Пьет, — наконец ответил я.
Эйхман усмехнулся:
— Вот уж правда, неудачная баба — конец карьеры для мужчины. Не дурак ли, так бездарно разрушить собственную жизнь из-за женщины? Куда его теперь?
— Временно в Майданек, они сейчас без коменданта.
