Фрагмент книги «Теория печали Милевы Эйнштейн»
A. Ты будешь заботиться:
1) о том, чтобы моя одежда, нижнее и постельное белье всегда были чистыми;
2) о том, чтобы я получал трехразовое питание у себя в комнате;
3) о том, чтобы моя спальня и кабинет содержались в порядке, а особенно, чтобы моим столом не пользовался никто, кроме меня.
B. Ты откажешься от всех личных отношений со мной, если только это не потребуется по социальным причинам. Особо ты будешь воздерживаться от:
1) моего общения с тобой дома;
2) совместных путешествий.
C. В отношениях со мной ты будешь придерживаться следующих правил:
1) не будешь ожидать от меня близости и не будешь меня ни в чем упрекать;
2) перестанешь со мной разговаривать, если я тебя об этом попрошу;
3) немедленно и без протестов покинешь мою спальню или кабинет, если я этого потребую;
4) не будешь подрывать мой авторитет перед нашими детьми ни словами, ни действиями.
«Это просто письменное подтверждение ситуации, в которой я оказалась, — думает Милева. — Если не соглашусь на эти унизительные условия, то совместной жизни придет конец».
Она кладет бумаги на стол и подходит к окну. Опирается на деревянную раму. Затем касается пальцами стены, как будто боится упасть. Чувствует необходимость дотронуться до чего-то прочного и неизменного. Словно ей требуется подтверждение, что она здесь, что жива. Сознает, что в ночной рубашке и с растрепанными волосами выглядит жалко. Но на кухне пока нет никого, кто мог бы увидеть, как она неуверенно двигается и часто моргает, пытаясь сдержать слезы. «Я больше не могу плакать, — говорит она себе. — Мне надо взять себя в руки и решить, что делать».
Милева глубоко вдыхает утреннюю свежесть. Окно кухни выходит во двор. Берлинский серый — так она называет мрачный цвет фасадов, улиц, дворов. В этом городе ей не хватает вида на горы и зелень, к которым она привыкла в Цюрихе. Ей не хватает света. Ей не хватает воздуха. Запах вчерашнего ужина — жареных сосисок и картофельного салата — все еще тянется по кухне. На плите жирная сковорода и фарфоровая миска с остатками еды. Хлеб на столе зачерствел. Служанка Фрица и Клары3 Габеров — друзей, к которым она с мальчиками приехала дней десять назад, — еще не пришла. Милева и сама могла бы вчера вечером убрать еду в кладовку. Но не было сил. Сломленная «Условиями» Альберта, она настолько ошеломлена, словно ее только что сильно ударили по голове. «Так наверняка чувствует себя боксер после боя», — думает она.
