Рикардо Пальма
ВИЦЕ-КОРОЛЬ ЕРЕТИК И ХИТРЫЙ ЗВОНАРЬ
(Хроника времен семнадцатого вице-короля Перу)

I.

Колокольный звон и удары бичом. В 1552 году церковь и монастырь братьев-августинцев стояли на том самом месте, где ныне находится приходская церковь св. Марсело.

На свое теперешнее место они были перенесены в 1572 году, не без долгих споров и препирательств с доминиканцами и прочими монашескими орденами, не желавшими водворения новых конгрегаций.

Благодаря строгости нравов, трудолюбию и учености, августинцы вскоре заняли видное место среди прочих орденов. Во владение их мало-помалу перешли обширные земли как в черте города, так и за его пределами; они так хорошо управляли своим имуществом и извлекали из него столько доходов, что меньше чем через сто лет уже могли раздавать бедным ежегодно на страстной неделе по пяти тысяч пиастров.

Из их среды вышли выдающиеся богословы и знаменитые проповедники. Из семинарии св. Ильдефонсо, основанной ими в 1606 году для подготовки послушников, вышел ряд знаменитых вождей церкви.

В 1656 году Хорхе Эскойкис, молодой человек лет двадцати, уроженец Лимы, был принят послушником в монастырь августинцев. Однако, так как он предпочитал учению забавы, святые отцы, не желавшие терпеть в своей среде ленивцев, решили исключить его. К счастью, он нашел защитника в лице одного из монахов и не был изгнан из монастыря. Ему поручили высокий пост звонаря.

В богатых монастырях у звонарей бывало по двое подручных, носивших рясы послушников. Должность звонаря была не из плохих: занимавший ее сверх шести пиастров жалованья получал еще стол и квартиру. Кроме того, он пользовался двойной привилегией: ходить постоянно с грязными руками и неограниченно распоряжаться своими помощниками.

Во времена вице-короля графа Чинчона капитул монастыря августинцев в Лиме постановил учредить должность звонаря, возвещавшего о наступлении часа, когда должны быть погашены все огни (должность эта через полстолетия была уничтожена). Звонарь, возвещавший о наступлении этого часа, принадлежал к числу членов монастыря, и его единственной обязанностью было звонить в колокола на колокольне собора в девять часов вечера ежедневно. Это была почетная должность, которой многие добивались и вознаграждение за которую достигало пиастра в день.

Впрочем, должность эта была далеко не отдыхом, так как, если существовало в Лиме ремесло утомительное и требовавшее большой затраты энергии, то это было ремесло звонаря. В эпоху владычества испанцев религиозные празднества были многочисленны, и каждый раз, когда гонец из Испании возвещал чудесную весть, у молодого инфанта прорезался последний зубок или что он благополучно перенес корь или коклюш, колокола всех церквей неумолкаемо звонили по меньшей мере три дня подряд.

В 1577 году Филипп королевским декретом воспретил производство экипажей в Америке и одновременно запретил ввоз их из Европы. Употребление экипажей было воспрещено с той целью, чтобы все лошади, которых в то время было еще очень мало, служили исключительно нуждам армии. Ослушникам грозила суровая кара. Этот декрет, отмененный только Филиппом IV, к 1650-му году начал становиться лишь мертвой буквой закона. Мало-помалу с развитием роскоши вошло в обычай иметь лошадь и экипаж; всем известно, что во времена Амата, царственного любовника Периколы, тысячи блестящих карет соперничали друг с другом в день св. Франциска в Аламеда де-лос-Дескальсос.

Звонарю и его помощникам, беспрестанно дежурившим на колокольне, было вменено в обязанность звонить во все колокола каждый раз, как архиепископ или вице-король покажутся на маленькой площади перед монастырем. Этот обычай удержался до времен маркиза де-Кастель дос-Риус.

У вице-короля графа. Альба де-Листа, как читатель увидит в дальнейшем, были достаточные основания остерегаться попов. Как-то случилось, что в одно из воскресений он отправился в своей карете, в сопровождении всей свиты, нанести несколько визитов. Грохот кареты в те времена был событием столь значительным, что обитатели Лимы, полагая, что слышат шум, предшествующий землетрясению, в страхе устремлялись на улицу из своих жилищ. Карета пересекла небольшую площадь св. Августина. Быть может, звонарь и его помощники находились в отсутствии? На молчаливой колокольне не шелохнулся ни один колокольный язык. Это невнимание раздосадовало его светлость. В тот же вечер вице-король упомянул об этом обстоятельстве, не совсем справедливо возлагая вину на настоятеля августинцев. Последний, узнав об этом, тотчас же лично явился принести свои извинения вице-королю, который был его близким другом. Было произведено расследование. Звонарь, не желая сознаться, что покинул свой пост, заявил, что видел карету, но не счел нужным звонить в колокола, так как полагал, что вице-король еретик и недостоин того, чтоб ради него потрясать священную медь.

Как видите, случай этот был совсем обратный тому, что рассказывают про епископа Карлоса Марсело Коми, посвященного в этот сан в 1621 году. Этот прелат, прибыв в Трухильо, где он родился и епархией которого ему предстояло управлять, воскликнул:

— Если эти колокола звонят так весело, то потому, что они мне отчасти сродни; их отлил мой отец.

Он сказал правду.

Проступок звонаря мог повлечь за собой серьезнейшие конфликты между монастырем и представителем короля. Звонарь был сочтен заслуживающим сурового наказания, а приведенное оправдание было объявлено вздорным; этому ли презренному ворону надлежало судить со своей колокольни о поведении вице-короля и его неладах с инквизицией? И в виде возмездия каждый из монахов, вооруженный плетью, нанес ею удар по обнаженным плечам Хорхе Эскойкиса.

II.
Вице-король еретик

Его высокопревосходительство дон Луне Эприкес де-Гусман, граф Альба де-Листа и де-Вилья-Флер, отпрыск королевской династии Арагона, был первым грандом Испании и прибыл в Перу с титулом вице-короля. Это было в марте 1655 года, после его пребывания в Мексике, где он занимал ту же должность. В верховном управлении Перу ему предшествовал граф Сальватьерра, приходившийся ему племянником. Хотя граф Альба де-Листа был способным администратором и человеком для своего века передовым, его управление оставило по себе память в истории рядом беспрерывных катастроф. Шесть лет его управления были шестью годами слез, траура и неурядиц. Корабль, увозивший в Испанию под командой маркиза де-Вильяррубиа около шести миллионов золотом и серебром и сверх того шестьсот пассажиров, потерпел крушение на скалах у перуанского берега. Было спасено всего 45 человек. В Лиме не было почти ни одной семьи, которая не потеряла бы кого-либо из близких. По чьей-то частной инициативе удалось извлечь из моря около тридцати тысяч пиастров, из которых, согласно закону, треть поступила в казну.

Годом позже, в 1656 году, маркиз де-Байдес, чилийский губернатор, возвращался в Европу с богатым грузом на трех кораблях. Потерпев поражение в стычке с английскими корсарами недалеко от Кадикса, он предпочел поджечь пороховую камеру своего корабля, чем сдаться врагу.

Затем эскадра дон Пабло Контрерас, вышедшая из Кадикса, и сопровождавшая в Перу караван судов, была рассеяна бурей и потеряла шесть кораблей.

Но самой ужасной катастрофой было землетрясение, разрушившее Лиму в ноябре 1655 года. Рассказы современников подробно описывают это бедствие; во множестве организовывались искупительные процессии, и самые закоренелые грешники обращались на путь истины. Умы пришли в такое смятение, что — неслыханное дело — большое количество воров возвратило законным владельцам украденные у них деньги.

15 марта 1657 года новое землетрясение, продолжавшееся более четверти часа, наполнило ужасом Чили. Если ко всему этому прибавить грозное извержение Пичинчи в октябре 1660 года,…