Фрагмент книги «Кошечка»
Павлик
Бешеная
балерина
Действующие лица:
Балерина,
45 лет.
Сцена первая
Квартира. День. На диване сидит балерина в пачке и в пуантах, перевязанных атласными лентами… На голове небольшая диадема…
Балерина. Не-е-е… Нет. Нет… Я теперь не в форме… Это скверно… Это безобразие и никуда не годится… хотя я не танцую уже давно… Лет десять… Я растолстела, и лицо мое обрюзгло… проклятая наследственность… Я пью… Я курю… Мне нечего есть — я голодаю… У меня нет никакой работы… нет мужа… нет детей… родителей тоже нет… У меня нет денег… давно… лет семь… И друзей у меня тоже нет… кто предал меня, кого — я сама, остальные надоели… У меня не осталось больше поклонников… давно, лет пять… Уже давно я ничего не делаю… совсем… С утра я выхожу на улицу… обхожу мусорные баки и завтракаю… ну, может, не каждый день… но часто… это как повезет… затем я иду гулять по любимым местам… прохожу мимо Театра… Но не захожу внутрь… не хочу… Впрочем, меня туда и не пустят… У нас нейтралитет… я знаю, что не пустят… и не захожу… Они, увидав меня, больше не выскакивают на улицу, не кидают в меня камней и не вызывают милицию… Я держусь независимо и спокойно: у меня есть охрана — собака… Белый бульдог… она у меня недавно… полтора года… Айседора… Айседора Дункан… я ее украла на улице… Кто-то привязал ее возле входа в магазин — наверное, думали, никто не решится подойти, — я решилась… подошла… отвязала и увела… По всему видно, что Айседора — кобель с явно выраженными гендерными признаками, но я зову его Айседора — из принципа… Я скрюченная преждевременным артритом (это профессиональное), одинокая сорокапятилетняя старуха… Безо всяких надежд на будущее… безо всяких надежд вообще… Если вдруг по какой-либо причине я умру — а причин для этого предостаточно, — меня найдут нескоро… некому… А-а-а!.. Похоже, вам меня жалко?! Не торопитесь… Не жалейте меня. Лучше послушайте…
Сцена вторая
…Пик моей карьеры пришелся на конец восьмидесятых… Вот я — выпускница хореографического училища… гибкая, легкая, звонкая как струна… Театр… мечты… надежды… меня взяли… И началось… Началась моя Борьба… борьба за Право быть… Анна Михайловна — старуха, преподававшая в училище, — твердила как молитву: талант ничего не решает — Жертвы, Упорство, Фанатизм и труд каторжника. Я хорошо запомнила. Жертвы — четыре мужа (гражданских, конечно) — никто не смог со мной прожить больше трех лет… я была я — только на сцене… дома — нервный труп… гастроли… поклонники… Три аборта… Детей нельзя — только сцена… Жертвы… Упрямство — после первого сезона в театре стало ясно: главных ролей мне не дадут просто так — надо бороться… Интриги… роман с директором театра и с его сыном… скандал… оба женаты… подруги — сплетни, зависть… тоска… лезвие бритвы в пуантах… серная кислота в графине для воды… Фанатизм и труд каторжника: сон — три часа, до утреннего прогона одна в зале — разминка, после вечернего спектакля — одна в зале — отрабатывать, оттачивать, доводить до совершенства, голодные обмороки… никогда не плакала — всегда улыбалась, и вот… И вот первый успех… Свет софитов — занавес и браво! Бис!.. Дьявол сверкал очами… или благодать — трудно понять… сложные ощущения… Нет, не то — просто спокойное, уверенное знание, что вот оно, это мое место, для этого я рождена… первый раз слезы — счастлива… счастлива… И далее по кругу: Жертвы — потянула сухожилия… восстановилась… Умер отец — на похоронах не была: гастроли… Вступила в Партию… способствует продвижению… Анонимка: мой нравственный портрет — разбор на партсобрании… Обошлось… Упрямство… влюбилась — мальчик… Алеша… Нежный, вдохновенный… звал замуж… первый раз в жизни не хочу вставать с постели… его отец — дипломат на каких-то там островах… всей семьей на мои спектакли… купили нам квартиру… Алеша… «Брось к черту ты этот балет — себя калечишь…» Алеша… нет сил бороться… опасно — переспала с его другом — сделала так, что он узнал… Он побледнел…
