Фрагмент книги «Ловушка для сверчков»
Взамен посланец мецената соблаговолил наконец представиться:
— Герман Велорович Хратов.
— Хотите посмотреть окончание спектакля? — предложил я. — В ложе есть свободные места.
Он, разумеется, отказался.
— Тогда, может быть, буфет? Кофе вполне приличный. И даже более того.
На буфет он согласился. Я послал капельдинершу Варвару Васильевну за буфетчицей, попросил зажечь в вестибюле свет, усадил Хратова за столик, а сам отправился за кулисы.
На сцене эффектно умирала наша прима, обычно требующая, чтобы ее называли не Ларисой и даже не Лорой, а Лорелеей. Сейчас прима не возражала против имени Дездемона. Она была прекрасна. Тонкое лицо, фиалковые глаза, длинные белые волосы, воздушная фея, нежный цветок, манипулятор, демонстративная истеричка и скандалистка (но до чего ж талантлива на сцене!). Отелло уже придушил ее и успел ударить ножом, но будь ее воля, она умирала бы до завтрашнего утра.
А будь воля Отелло, которого играл наш герой-любовник Владимир Ленский, вне роли совмещающий в своей личности Ланселота, Печорина, Чайльд Гарольда и графа Монте-Кристо, он бы сразу и без затей, не спрашивая, молилась ли она, всерьез задушил бы Дездемону на глазах у всей честной публики, и не потому, что кровожаден. Они с Лорой терпеть друг друга не могут. Правда, порой мне кажется, что эта парочка всего лишь изображает роковую вражду. Не для чужих глаз, а ради собственного удовольствия. Впрочем, кто их разберет. Актеры — не только маленькие, но и всякие — как дети.
Тем временем на сцену ворвалась Эмилия, служанка, которая из-за запертой двери слышала крики Дездемоны:
— О ужас! Это голос госпожи!
На помощь! Помогите! Помогите!
Скажите, Дездемона, что-нибудь!
Это Ольга Берсенева, которой наш театр обязан своим рождением в прямом смысле слова — был создан по Оленькиному хотению на деньги ее отца. Роль Эмилии написана словно для нее. Ей даже не приходится играть, она такова и в жизни — прямая, честная, бесстрашная, режет правду-матку в глаза и никогда не отступает, если убеждена, что правда на ее стороне, верная друзьям и непримиримая к врагам… Так и хочется сказать: характер стойкий, нордический. С ней бывает нелегко из-за ее резкости, она не сгибается перед авторитетами и готова противостоять любому — хоть режиссеру (то есть мне), хоть мерзавцу-мужу (то есть Яго, от которого требует, чтобы тот признался в интриганстве и предательстве перед всем народом).
