Фрагмент книги «Преступление и наказание»
Эпилог
I
II
Комментарии
Серийное оформление Вадима Пожидаева
Оформление обложки Валерия Гореликова
Достоевский Ф.
Преступление и наказание : роман / Федор Достоевский. — СПб. : Азбука, Издательство АЗБУКА, 2026. — (Азбука-классика).
ISBN 978-5-389-32625-5
16+
Включенный во все школьные и вузовские программы, неоднократно экранизированный, роман Достоевского «Преступление и наказание» не перестал от этого быть одним из самых ярких и «краеугольных» произведений русской и мировой литературы.
Этот роман говорит не только о преступлении и наказании, но и о жертве, любви и сострадании.
© Б. Н. Тихомиров, предисловие, примечания, 2005
© Оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2011Издательство Азбука®
Часть первая
I
В начале июля [1], в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С—м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К—ну мосту.
Он благополучно избегнул встречи с своею хозяйкой на лестнице. Каморка его приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру. Квартирная же хозяйка его, у которой он нанимал эту каморку с обедом и прислугой, помещалась одною лестницей ниже, в отдельной квартире, и каждый раз, при выходе на улицу, ему непременно надо было проходить мимо хозяйкиной кухни, почти всегда настежь отворенной на лестницу. И каждый раз молодой человек, проходя мимо, чувствовал какое-то болезненное и трусливое ощущение, которого стыдился и от которого морщился. Он был должен кругом хозяйке и боялся с нею встретиться.
Не то чтоб он был так труслив и забит, совсем даже напротив; но с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии, похожем на ипохондрию. Он до того углубился в себя и уединился от всех, что боялся даже всякой встречи, не только встречи с хозяйкой. Он был задавлен бедностью; но даже стесненное положение перестало в последнее время тяготить его. Насущными делами своими он совсем перестал и не хотел заниматься. Никакой хозяйки, в сущности, он не боялся, что бы та ни замышляла против него. Но останавливаться на лестнице, слушать всякий вздор про всю эту обыденную дребедень, до которой ему нет никакого дела, все эти приставания о платеже, угрозы, жалобы, и при этом самому изворачиваться, извиняться, лгать, — нет уж, лучше проскользнуть как-нибудь кошкой по лестнице и улизнуть, чтобы никто не видал.
