Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Первая ошибка в искусстве — принимать его всерьез.

Лестер Бэнгс

введение

История искусства привлекает меня по трем причинам: красота, захватывающие сюжеты и невероятное количество нелепых лиц. Помимо кистей рук и велосипедов, лицо — едва ли не самое сложное, что приходится рисовать художнику. Возможно, именно поэтому в искусстве полным-полно всяких странных физиономий. Некоторые мастера попросту не умели толком изображать лица.

Взять хотя бы Клода Моне — гений света, цвета и пейзажа. А вот с лицами у него — увы и ах. И он прекрасно это понимал. Поэтому старался их избегать в своих работах, а уж если брался изображать, то лица выходили расплывчатыми, без подробностей. Импрессионистскими, так сказать. Посмотрите на «Даму с зонтиком» — восхитительное полотно с двумя совершенно размытыми лицами. И это прекрасно, потому что в данном стиле это выглядит совершенно уместно.

Но если Моне пытался написать лицо более детально, результат получался… ну, скажем так, своеобразный. Конечно, с годами он поднаторел, а вот когда ему было 22, он создал «Женскую голову». Чудесный образец нелепой физиономии на весьма посредственном портрете.

Откровенно говоря, проблемы с лицами — не такая уж большая беда. Особенно если у художника хватает таланта переключиться на новое направление в искусстве, где лица не главное, да еще и стать отцом-основателем этого направления. Снимаю шляпу перед Клодом.

Но больше всего меня восхищает, когда физиономия на картине выглядит по-дурацки не из-за отсутствия мастерства, а потому что художник хотел изобразить именно такое лицо. Странное. Нелепое. Забавное. Называйте как угодно — главное, что оно выбивается из привычных рамок. Вот тогда-то и появляются дурацкие лица на гениальных полотнах. Именно такие картины мы и будем изучать в этой книге.

что такое нелепое лицо?

Но что же это вообще такое — нелепое лицо? Уж точно не признак глупости. Глупым считают того, кому не хватает ума — что бы мы под этим ни понимали. Но сейчас речь совсем о другом.

Мы будем пристально разглядывать дурацкие физиономии, но это никак не связано с интеллектом их обладателей. Скорчить дурацкую рожу может каждый. Тот же Альберт Эйнштейн был на это мастак. На знаменитом снимке Артура Сасса гениальный ученый демонстрирует совершенно идиотскую физиономию.

Так что, когда я говорю «нелепое лицо», это не про ум. Все дело в нелепости выражения или в том, что художник изобразил лицо в довольно необычном стиле. А может, и в том и в другом сразу. Вот на таких лицах мы и сосредоточимся. И главное — мы раскопаем истории, которые за ними стоят. Почему лица такие чудны́е? Какие чувства прячутся за этой странностью? И как эта физиономия связана с картиной, на которой красуется?

Добро пожаловать в дивный мир нелепых лиц на гениальных полотнах. Поехали!

младенец-мужчина XIII века

Итак, почему на этом конкретном изображении у Иисуса нет бороды? Все просто: Спаситель еще младенец. А у младенцев бород не бывает. Правда, у большинства младенцев также не бывает залысин, как у сорокалетних. Так почему же художник изобразил младенца-Христа именно так?

Если вы думаете, что он не знал, как выглядят младенцы, то вы ошибаетесь. Изображать младенца Иисуса взрослым мужчиной — абсолютно осознанный выбор, весьма распространенный в средневековой христианской иконографии. Так подчеркивали, что Христос — не обычный младенец. Он мудрый и божественный младенец, с рождения осознающий свою миссию. И пусть этот странно взрослый младенец Христос выглядит утомленным жизнью, мы видим, как он поднимает руку для благословения. А Богоматерь изображена с выражением глубокой задумчивости, словно созерцает тайну воплощения.

Создавая подобные образы, художники той эпохи не гнались за портретным сходством — богословие было важнее реализма. Главное — не как выглядит Иисус, а что он собой воплощает.