Хвавольдан. Кондитерская, где остановилось время
Lee Onhwa
A MIDNIGHT PASTRY SHOP CALLED HWAWOLDANG
Copyright © Lee Onhwa, 2024
Russian translation rights arranged
with BIG FISH BOOKS INC.
through EYA (Eric Yang Agency)
All rights reserved
Перевод с корейского Анастасии Удаловой
Серийное оформление Вадима Пожидаева
Оформление обложки Виктории Манацковой
Ли Онхва
Хвавольдан. Кондитерская, где остановилось время : роман / Ли Онхва ; пер. с кор. А. Удаловой. — СПб. : Азбука, Издательство АЗБУКА, 2026. — (Азбука-бестселлер).
ISBN 978-5-389-32622-4
16+
После смерти бабушки Ёнхва наследует лавку традиционных сладостей. Дела там давно идут неважно, и Ёнхва намерена продать семейный бизнес как можно скорее, но в завещании есть условие: двери кондитерской должны быть открыты минимум месяц с десяти вечера до полуночи. Теперь Ёнхва вынуждена освоить искусство общения с клиентами и приготовления традиционных десертов. Но «Хвавольдан» — это далеко не обычная лавка: некоторые покупатели приходят сюда издалека... и вовсе не из мира живых. Рядом постоянно крутятся таинственная черная кошка и местный шаман, который на удивление много знает о лавке и ее бывшей хозяйке. Вместе с ними Ёнхва помогает духам умерших передать последние послания близким и обрести долгожданный покой. При этом она раскрывает печальную тайну о собственной семье...
© А. Д. Удалова, перевод, 2026
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Издательство Азбука®
Это художественное произведение.
Персонажи, организации и события
вымышлены и не имеют никакого отношения
к реальности.
«Смерть не в силах разлучить тех, кто связан узами судьбы» — вот что сказала мне бабушка перед своей смертью. Она покинула этот мир весенним солнечным днем — словно сама смерть обернулась золотистыми лучами, чтобы почтить память этой скромной и тихой женщины. Полевые цветы тогда были особенно прекрасны. Однако я не проронила ни слезинки.
Мне исполнилось двадцать семь лет, и, несмотря на уход бабушки, я не перестала есть, а за следующий месяц и вовсе успела сделать стрижку и поменять наконец батарейки в часах. Время текло, жизнь шла своим чередом. Даже после смерти близкого человека вчера неизбежно сменяется на сегодня, а сегодня — на завтра. Этот урок я усвоила давно.
Перед тем как испустить дух, бабушка сложила руки на груди и мирно уснула. Она всегда была аккуратной, отчасти поэтому после смерти следов ее пребывания в нашем доме почти не осталось.
— Ёнхва, ты как? — спросила Ирён, которая помогала мне с переездом.
— Все хорошо. Отхожу понемногу.
— Только это я от тебя и слышу. Я же так еще больше беспокоюсь.
Ирён протянула мне влажную салфетку. Я не сдерживала слезы — их просто не было. Но не потому, что я черствая. Конечно, смерть бабушки, поразившая меня месяц назад, как гром среди ясного неба, причинила боль, но плакать не хотелось. Видимо, я уже привыкла к расставаниям: еще в детстве мои родители погибли в автокатастрофе.
Теперь я взрослый человек, способный справиться со всем, что подкидывает мне жизнь. Не так уж это и здорово, если честно.
— Ирён, давай закажем лапшу с соусом из черной фасоли? Я угощаю!
— А давай!
— Возьмем еще свинину в кисло-сладком соусе? Или лучше острую курицу?
— Что подороже!
— Сегодня можно. Но только сегодня!
Хотелось отпраздновать переезд чем-нибудь вкусным. Когда бабушка была жива, я редко покупала к лапше свинину, но сегодня даже курицу закажу! Отныне я буду брать от жизни все. Я смогу!
Был вечер буднего дня. Заказать доставку из китайского ресторана в это время оказалось отличным решением. Не прошло и получаса, как прибыл курьер. Ирён радостно бросилась открывать дверь.
Пряный, сладковатый аромат курицы и две тарелки вкуснейшей желтоватой пшеничной лапши, скрытой под слоем темного маслянистого соуса. Яйцо, обжаренное по краям, выглядело не менее аппетитно. Я добавила к лапше щепотку красного перца и кунжута, потом потянулась к тарелке Ирён, и подруга сглотнула, глядя на мою руку, как голодный щенок. Меня это позабавило, и я нарочно замерла.
— Быстрее!
— Скажи «пожалуйста».
— Быстрее, пожалуйста!
— Ха-ха, ладно.
Мы набросились на еду, носами почти касаясь тарелок — только и слышалось, как мы шумно всасываем лапшу. Надо заказывать из этого ресторана почаще. Еда была такой потрясающей, что прерываться на разговоры не хотелось. Лапша идеально сочеталась с курицей в кисло-сладком соусе.
Я наслаждалась моментом, не думая ни о калориях, ни о потраченных деньгах. Вот бы всегда так было: никакой грусти и тоски.
— Что ты собираешься делать с «Хвавольданом»?
— Мне позвонил нотариус. Оказывается, бабушка еще давно его назначила. Завтра встречаемся по поводу наследства.
— Не хочешь продолжить семейное дело? Ты ведь многому научилась, пока наблюдала, как бабушка готовит.
— Да какое там. Я собираюсь устроиться на работу в государственную компанию. Наверное, сейчас на небесах бабушка и мама с папой ритуал проводят, чтобы у меня все получилось.
Наша семья испокон веков держала лавку традиционных сладостей «Хвавольдан». Прапрабабушка передала его прабабушке, а та — бабушке. Менялся только интерьер, в соответствии со вкусами каждого поколения. В свое время его должна была унаследовать моя мама, но она умерла, когда мне было десять, и дела продолжила вести бабушка, которая меня и вырастила. До окончания начальной школы я часто проводила с ней время в «Хвавольдане», но потом перестала туда ходить.
Нынешний «Хвавольдан» я представляла смутно. В эпоху, когда люди имен своих соседей не знают, идея семейного бизнеса казалась мне далекой и неактуальной. К тому же бабушка всегда повторяла: «Ёнхва, живи хорошо».
А это значит устроиться на престижную работу и ни в чем себе не отказывать, верно? К тому же я слышала, что в районе «Хвавольдана» снесли старые дома и покупателей стало еще меньше. Да и вообще сейчас мало кому нужны традиционные сладости. Людям больше нравятся макароны и печенье «мадлен». «Хвавольдан» уже долго пустовал.
Ирён положила в рот кусочек хрустящей маринованной редьки:
— Постоянные покупатели наверняка расстроятся.
— Да нет их. Бабушка была «совой», работала в основном по ночам. Наверное, поэтому дела так плохи.
— А по-моему, круто! Как ночной ресторан!
— Вот только в ночных ресторанах есть посетители...
— А почему она торговала ночью?
Кто ж его знает? Бабушка, помнится, всегда месила тесто до глубокой темноты. Просыпалась она поздно, ближе к обеду, и я часто завтракала одна, поэтому времени поговорить у нас с ней не было. На закате она иногда поливала рисовые шарики соевым соусом, а порой добавляла в клейкое рисовое тесто разноцветные красители, но никогда не объясняла, почему она это делает именно так и в такое время. Неразговорчивость бабушки переносить мне было нелегко, мы быстро отдалились друг от друга. Сама я ни о чем ее не спрашивала: боялась, что бабушка сочтет меня надоедливой.
— Ты же ее внучка — и не знаешь?
— Похоже на то.
— Так это же твой шанс узнать больше о родной бабушке!
Я лишь улыбнулась и покачала головой. Идея-то прекрасная, но разве это осуществимо? Как узнать мертвого человека?
— Ты не понимаешь. Воспоминания заполнят пустоту в твоем сердце.
— Может, ты и права...
Если я послушаюсь Ирён, принесет ли мне это утешение? Я хотела смириться с постигшей меня утратой. Возможно, пока я буду разбираться с «Хвавольданом», то смогу шаг за шагом проследить бабушкин путь и таким образом почтить ее память.
— Ладно, попробовать стоит!
Мой голос был полон решимости. Ирён это тронуло, и она широко улыбнулась. С ее поддержкой мне никогда не было одиноко.
У меня все получится! Сжав кулаки, я постаралась принять бодрый вид. На душе потеплело, словно кто-то одобрительно похлопал меня по плечу.
Нотариус, который занимался процедурой наследования, оказался мужчиной лет пятидесяти. У него был небольшой офис недалеко от «Хвавольдана», и даже в конце трудного рабочего дня костюм на нем сидел безупречно. Аккуратный темно-синий пиджак, ухоженные брови без единого лишнего волоска. Он производил впечатление надежного человека. Нотариус проверил документы, которые я принесла с собой, и вытащил из сейфа пачку бумаг.
— Госпожа Хон Ёнхва, примите мои глубочайшие соболезнования, — он учтиво обратился ко мне, протянув стаканчик с кофе и визитную карточку. — Я должен проинформировать вас о содержании завещания госпожи Лим Юнок.
Кофе был из пакетика «3 в 1», но благодаря идеальному соотношению воды и порошка получился на удивление вкусным. Я сделала пару глотков и вежливо кивнула.
— Если я унаследую «Хвавольдан», то сразу же его продам.
— Вероятно, из-за долга, оставленного покойной?
— Долга? Какого еще долга?
Я чуть не выплюнула кофе обратно в бумажный стаканчик. Долг? У бабушки был долг? Она об этом никогда не упоминала. Я хотела продать «Хвавольдан», потому что не собиралась им заниматься, а вовсе не для оплаты каких-то там долгов.
— По всей видимости, после открытия «Хвавольдана» ваша бабушка несла убытки. Поэтому ей пришлось оформить кредит. Вы не знали?
— Сколько она задолжала?
— Сто миллионов вон [1].
— Сколько, простите?!
— Сто миллионов.
Бабушка, какие еще сто миллионов? Даже десять — сумма совершенно неподъемная, а тут сто?!
От абсурдности ситуации у меня вырвался смешок. Бабушка, конечно, не гналась за прибылью, но долг в сто миллионов... это уже слишком!
Надо прийти в себя. Если я потеряю сознание именно сейчас, то очнусь на больничной койке без гроша в кармане, зато с долгом в сто миллионов.
— Ха-ха-ха... Неожиданно. Сто миллионов, говорите, ха-ха... Но, если продать «Хвавольдан», удастся ведь покрыть долг?
— К сожалению, сейчас за него не возьмется ни одно агентство недвижимости.
— Что? Это еще почему?
— Место нехорошее. Ходят слухи, что там водятся привидения. Поэтому рядом с «Хвавольданом» нет ни одного жилого дома. Еще говорят, что в лавку часто заглядывают монахи и шаманы, вся округа об этом знает. Если и продавать, то за бесценок.
Вот к такому я не была готова. Наивная девчонка столкнулась с жестоким миром. Я невольно сжала стаканчик. Заметив мое напряжение, нотариус достал еще один документ.
— Госпожа Лим Юнок оставила указания. Вот, ознакомьтесь.
Дорогая Ёнхва, если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет. Мне так жаль, что я мало чему научила тебя при жизни, но не волнуйся: я оставила в «Хвавольдане» все необходимое. С помощью этого ты сможешь погасить долг в 100 миллионов. Но есть пара условий:
1. Ты должна самостоятельно управлять «Хвавольданом» не менее одного месяца.
2. Рабочие часы установи с 22:00 до 00:00.
3. Наберись терпения.
Письмо словно из квестов каких-то. Я в такие с друзьями в детстве играла... Нотариус объяснил, что смену владельца и передачу прав на «Хвавольдан» можно оформить хоть сегодня, но загадочное это, оставленное бабушкой, отдаст третья сторона только при выполнении перечисленных условий. В противном случае это будет передано в дар жителям района в соответствии с завещанием покойной.
Нет, погодите, то есть я вдруг стала должна банку кучу денег? Бабушка, неужели я тебя чем-то обидела? Может, я тебе не родная внучка? За что ты так со мной?
Требую разъяснений немедленно. Я человек нетерпеливый — вероятно, именно поэтому мы с бабушкой и не стали близки. А теперь она еще и подкинула мне загадку, найти ответы на которую быстро точно не удастся.
Пока другие люди лежали в своих постелях, готовясь отойти ко сну, я стояла перед входной дверью магазина.
Неоновая вывеска «ХВАВОЛЬДАН» светилась розовым, как цветущая вишня. Кондитерская лавка располагалась в небольшом одноэтажном здании. В отделке преобладали желтые, красные и синие цвета: будто домик из «Гензеля и Гретель», только в восточном стиле. На стене были написаны китайские иероглифы «прощание» и «благословение», а под ними — словно талисман какой-то — красовалось изображение бесстрашного дракона. Непривычно видеть это место спустя столько лет.
Бабушка не отличалась умением объяснять доступно. Возможно, с посторонними она вела себя иначе, но мне порой было с ней нелегко. Она воспитывала меня с десяти лет и иногда, казалось, намеренно избегала общения.
Я часто была вынуждена молчать. Боялась, что бабушка сочтет меня легкомысленной, если я буду вести себя с ней так же непосредственно, как с подружками, поэтому дома я всегда старалась быть тише воды, ниже травы. И потому «Хвавольдан», которым некогда управляла моя непростая бабушка, тоже казался мне сплошным испытанием.
— Нужно будет продать его сразу, как только погашу долг...
В стальной миске у входа пылились листья, опавшие с большого дерева перед магазином. Наверное, из нее когда-то кормили бродячих животных. Я не преминула сразу же вернуть миске изначальное предназначение.
— Мяу!
На противоположной стороне дороги появилась черная кошка: ярко-желтые глаза сверкали в ночи, шерсть лоснилась в неоновом свете вывески. Кошка с явной тоской по ласке умывала мордочку передними лапами.
Медленно ступая по скрипучим половицам, я направилась к прилавку. На нем лежала тетрадь, я аккуратно ее открыла.
…