Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Эта небольшая книга практически всем — от необычного названия до эксцентричной композиции — обязана необыкновенно щедрой Энни Диллард, ценительнице всего зримого и незримого, обладательнице сердца размером с бейсбольный стадион «Форбс-филд», и Роберту Ричардсону, эталону самоотверженности и достоинства, прекрасному, вдохновляющему автору и джентльмену.

Спасибо вам обоим

Внимание в высшем своем проявлении то же самое, что молитва1.

Симона Вейль

Доля скепсиса

Я прожил в Западной Японии больше тридцати двух лет и, к моему восторгу, сейчас знаю о ней гораздо меньше, чем когда приехал. Эта страна обтекаемых форм дает вам ровно то, чего вы от нее ожидаете, но под гладкой поверхностью обнаруживается столько неожиданностей — и вы не знаете, что с ними делать. Эта родина сосредоточенности на внутренней жизни изо дня в день показывает мне, что, выражаясь словами Пруста, «перемены погоды достаточно, чтобы заново создать мир и нас самих»2.

Я никогда не изучал Японию и не работал внутри страны, я все еще живу в Наре по туристической визе, чтобы напоминать себе о том, насколько я здесь чужой. Я говорю на японском так, как могла бы говорить двухлетняя девочка, поскольку весь свой язык я почерпнул у жены, а в японском даже слово «я» отличается для мужчин и женщин. Однако я прожил с женой, уроженкой Киото, и нашими до мозга костей японскими детьми уже тридцать два года, и большая часть этих лет прошла в никому не известном пригороде, где не встретишь других иностранцев. И все же истина, как показала мне Япония, сокрыта глубоко — вне досягаемости любого языка.

Многое в этой книге может привести в бешенство знатоков Японии; меня и самого часто раздражает написанное. Утверждения в одной главе как будто бы противоречат утверждениям в другой; а пассажи, уместные в описании храма, внезапно оказываются в разделе об отеле любви и наоборот. Многое из того, что я приписываю Японии, очевидно, относится ко всей Восточной Азии, а некоторые мои наблюдения из Киото совершенно неприменимы к сельским районам.

И тем не менее. Это лишь провокации, реплики, призванные пробудить в вас собственные мысли. «Противоположность великой истины, — как принято говорить в храмах Киото, — тоже истина». Я старался организовать эти заметки таким образом, чтобы вы, как и многие из нас, перемещались от шумных запруженных улиц к безупречно выверенным интерьерам и затем наконец оказывались в уединенном месте, где уже невозможно мыслить в терминах Японии и Запада. Но если вы будете читать фрагменты этой напоминающей веер книжки не по порядку — то в битком набитом поезде, то в тихом храме, — вы будете постигать эту страну, как и большинство из нас, — перескакивая от незнакомого к знакомому и обратно.

Я назвал книгу «Япония с первого взгляда» не столько потому, что она рассчитана на тех, кто не знаком с этой страной, сколько потому, что ее автор сам открывает ее для себя. Жизнь в Японии научила меня чаще задавать вопросы, чем выступать с утверждениями. Первое правило для иностранца в Японии — никогда не говорить с полной уверенностью, а второе — ничто не воспринимать слишком серьезно.

На улицах

Ребусы для прибывающих

Сойдя с поезда на вокзале в Киото, вы видите указатель с одиннадцатью стрелками. Они указывают налево, направо, вперед и назад. Посередине знак вопроса.

•

Платформа ноль находится рядом с платформами тридцать один и тридцать два, а большой щит с заголовком «Ресторанный гид» сообщает, что только вокруг вокзала имеется сто семь точек общепита. В непосредственной близости также расположено двадцать два отеля. В первом же из них вы найдете пятнадцать банкетных залов, пятьсот шестнадцать номеров, халяльное меню, клинику, фотосалон и церковь.

•

Вокруг такое изобилие, а найти что-либо практически невозможно. Вы живете будто на сайте: со всех сторон на вас выскакивают окошки и ссылки, ведущие в художественную галерею или сад, разбитый на крыше вокзала, шестиэтажное почтовое отделение или тринадцатиэтажный торговый центр. Но никто не сообщил вам пароль.

•

Повсюду встречаются обрывки английского, французского, немецкого, но они служат скорее декорацией — эдакими цветовыми или звуковыми акцентами — и окружены символами из совершенно отдельных систем письма. В итоге складывается впечатление, что сто один человек говорит на тысяче и двух языках, ни одного из которых не понимает.

•

Говорят, в Японии нет адресов, и даже хуже: дома обозначаются какими-то наборами цифр и иногда они указывают на время строительства, а иногда на что-то еще. Когда я, моя жена или наша дочь записываем адрес квартиры, где мы живем все вместе, каждый из нас указывает совершенно разные названия улицы.

•

До того как Токио испытал влияние Запада, в нем было вдвое больше Т-образных перекрестков и тупиков, чем широких дорог. Город-крепость был специально устроен так, чтобы сбивать с толку захватчиков. После Второй мировой войны его отстраивали заново в соответствии с тропинками, проложенными между руинами разбомбленных зданий, отчего ландшафт сделался еще более странным.

•

В поезде на Киото я указываю жене-японке на милую рекламу с изображением плюшевых мишек: у одного приколот значок, другой стоит рядом с красной машиной скорой помощи.

— Тут говорится, — переводит она, — что, если ты видишь, как бьют ребенка, ты должен позвонить по этому номеру. Иначе ребенок может умереть.

— А та картинка, на которой перешептываются симпатичные лис и медведь?

— Это юрист, — объясняет Хироко. — Он поможет, если у тебя какие-то неприятности.

Выглядеть как подобает

Когда около 1872 года в Японии впервые появились кролики, они сразу обрели настолько бешеную популярность, что за одно животное давали сумму, которая сегодня равняется двадцати тысячам долларов.

•

В 1970 году с крыши одного многоквартирного дома в Токио сбросилась женщина, и с тех пор с этой же крыши сбросилось еще приблизительно сто пятьдесят человек.

•

Субботним утром я сажусь на поезд и вижу стайки ребятишек в школьной форме, офисных работников со значками на лацканах, группы молодых женщин в темных костюмах. В том же поезде на следующий день я встречаю парня в парусиновых туфлях на босу ногу с подружкой, обутой в ультрамодные тяжелые снегоступы (хотя снег в этих местах никогда не выпадал). Каждому отведена своя роль, но в нерабочее время даже близкие люди могут обнаружить, что играют в разных постановках.

•

Во время медового месяца японские молодожены планируют парные наряды на каждый час поездки. Даже подружки, вместе вышедшие за покупками в воскресенье, часто подбирают одинаковые прически, накладные ресницы и белые ботинки. Мода здесь все меньше направлена на то, чтобы выделиться из толпы, а ориентирована на слияние с другими — по крайней мере, с той микрогруппой, к которой вы принадлежите.

•

Итак, иностранцу следует знать: одежда здесь не призвана формировать впечатление о человеке, она просто обозначает его роль. Но роли в Японии сменяются со скоростью света; с начальником, коллегой и секретарем японцы говорят разным голосом (и даже используют разные формы местоимения «я»). Не стоит судить о книге по обложке, особенно если это иностранная книга с десятком обложек на любой вкус.

•

В 1999 году я разыскал человека, который считается изобретателем караоке, чтобы сообщить ему, что редакторы из журнала Time включили его в список «Сто азиатов века». В ответ он вручил мне визитку, рекламировавшую его услуги в качестве дрессировщика собак.

•

Благообразная матрона со сложенными на коленях руками, чей наряд уместнее смотрелся бы в церкви, на самом деле та еще оторва, готовая на все с кем угодно, объяснила мне жена. А эта тощая как жердь двадцатитрехлетняя модель в чулках в сеточку и с идеальным макияжем — как ошарашенно сообщил мне ее парень из Калифорнии — никогда ни с кем не встречалась.

•

Когда мы бываем за границей, я часами уговариваю жену одеться попроще, поскольку, если она нарядится, окружающие почувствуют себя серой массой на ее фоне. Надеть дизайнерское платье, чтобы пройтись до банкомата, для нее правило хорошего тона — такое же, как носить черное на похоронах или изъяснятся полными предложениями.

•

Двое из пяти японских мужчин выщипывают брови, и первыми гейшами — в XIII веке — были мужчины. Руководство для самураев, написанное в XVIII веке, рекомендует: «Нужно всегда носить с собой румяна и пудру. Может случиться, что после отдыха или сна человек выглядит бледным. В таком случае следует нарумянить себе лицо»3.

•

«Моя жена сказала, что не встречала в Японии настоящего мужчину, — поделился со мной американский друг, выросш…