Мифы Древней Греции. Боги

Предисловие авторов

 

 

Большинство из нас (и авторы настоящей книги не исключение) знакомятся с греческой мифологией в детстве и, значит, по книгам, которые рассчитаны на детей и напоминают сборники сказок. Одна «сказка» повествует о титанах, с которыми сражался Зевс, заручившись помощью чудовищных гекатонхейров, другая — о Персее, который спас прикованную к скале Андромеду, третья — о царе Мидасе, обращавшем в золото все, к чему он прикасался… Каждая из этих «сказок» существует в каком-то смысле сама по себе. Ее действие происходит в абстрактном мире, в котором напрочь отсутствует временная ось, а географические привязки если и существуют, то не имеют особого значения.

Герои появлялись из ниоткуда и уходили в никуда. Для сказки это естественно: нормальный читатель не задумывается над тем, в каком веке жил Колобок, кто были родители Бабы-яги и где стоял замок Спящей Красавицы. Но у мифа другая логика — он встроен в мифологическую систему, и у древних греков система эта была исключительно полной. Знакомство с нею не по фрагментарным пересказам, а по текстам античных авторов открывает перед читателем картину мира, в которой почти нет белых пятен,

Греческие мифы представляют собой цельное повествование о десятках поколений богов и героев, со множеством действующих лиц, тесно связанных между собой, — нечто вроде «Саги о Форсайтах», только значительно объемнее и значительно старше. Герои мифов, как и все нормальные люди, имели предков и потомков, почти все они состояли в некотором родстве, и действие большинства мифов четко привязано к географической карте и к оси времени. Конечно, мифы, повествующие о начале времен, таких привязок не имеют, но события, во всяком случае, выстроены в достаточно логичной последовательности. А в эпоху Зевса все мифы имеют место и время (или, по крайней мере, допустимый временной диапазон) действия.

Мифическая история Греции плавно и непротиворечиво перетекает в реальную. О победителе Минотавра, Тесее, сегодняшние афиняне говорят как об историческом лице, хотя он и числится сыном Посейдона. Его троюродный (по матери) брат Геракл совершил двенадцать «подвигов» и умер достаточно нелепой смертью — на этом его «сказка» для нас заканчивается, но в продолжение этой сказки вполне реальные греки вели кровавые войны с его потомками, Гераклидами, и их союзниками дорийцами. А несколько царских династий Греции возводили к Гераклу свои генеалогии по непрерывным и, возможно, вполне достоверным линиям.

Но несмотря на кажущиеся стройность и цельность, греческая мифология представляет собой исключительно запутанную и сложную картину. Ведь едва ли не любое мифическое событие было описано множеством древних авторов, которые сплошь и рядом противоречили друг другу. Едва ли не любой бог или герой имеет несколько вариантов происхождения, нескольких альтернативных матерей и отцов… Немало проблем возникает и с определением места действия некоторых мифов, ведь даже в том случае, когда античные источники сходятся во мнениях, однозначно привязать древнее географическое название к современной карте получается далеко не всегда.

Запутавшись в многочисленных противоречиях своих предшественников, мифографы пытались эти противоречия разрешить. Например, для того чтобы объяснить, почему разные авторы приписывают Афродите разных отцов, они объявили, что и богинь по имени Афродита было несколько. Цицерон насчитывал четырех Афродит1 и трех Зевсов2. Но это лишь еще больше осложняло ситуацию.

Древние философы строили свои системы, используя сведения о происхождении и строении мира, почерпнутые у мифографов, при этом они переиначивали их на свой лад. В античном мире философия и мифология активно взаимодействовали в попытке объяснить устройство мира, а поначалу они и вовсе были неразделимы — не случайно изданный Академией наук СССР сборник «Фрагменты ранних греческих философов» открывается отрывками из поэм Гомера и Гесиода. Но, в отличие от поэтов, философы не стремились к тому, чтобы созданная ими картина мира была простой и ясной, поэтому они в свою очередь обогащали мифологию множеством самых неудобопонятных сведений о сотворении и устройстве мира, о жизни богов и героев, а зачастую сочиняли и собственные мифы (чему примером знаменитая Атлантида…3).

Со всеми этими неувязками сталкиваются те, кто желает познакомиться с греческой мифологией.

Разного рода изложений греческих мифов существует немало. Но они, как правило, рассчитаны либо на детей и совсем уж неподготовленных читателей, либо на специалистов.

Авторы настоящей книги (под псевдонимом Олег Ивик работают Ольга Колобова и Валерий Иванов) попытались найти компромисс между этими двумя подходами. С одной стороны, они поставили перед собой задачу написать по возможности простую и занимательную книгу. С другой — познакомить читателя не с набором «сказок», а с более или менее цельной картиной мифического мира, как если бы речь шла о реальной вселенной со своей космографией, историей и географией… С одной стороны, авторы намеренно упрощают некоторые проблемы, из множества вариантов каждого мифа предлагая читателю лишь несколько самых традиционных или самых интересных. С другой — все-таки стараются представить эти варианты в достаточном количестве, со ссылками на первоисточники; прибегают к информации, почерпнутой из трудов не только мифографов, но и древних историков, географов, астрономов, философов, в том числе и таких сложных, как орфики (хотя авторы должны со смущением признаться, что философская система орфиков оказалась выше их понимания). Иногда авторы позволяют себе нарушить плавное течение своего повествования для того, чтобы сказать, что думают по поводу того или иного мифического события археологи и даже физики.

Настоящая книга посвящена возникновению мифической античной вселенной и ее богам. Авторы старались, насколько это возможно, соблюдать хронологический принцип изложения — это тем более обоснованно, что многие события из жизни богов выстраиваются в четкую последовательность и даже довольно точно датируются. Сколь ни удивительным это кажется на первый взгляд, не только Троянская война, в равной мере принадлежащая мифу и истории, но и такие события, как, например, Титаномахия, битва богов с гигантами и даже первый роман Зевса со смертной женщиной, тоже поддаются датировке. По крайней мере, античные авторы оставили достаточно информации, чтобы мы могли с точностью до века, а иногда и до нескольких десятилетий определить, когда же это произошло.

Такого рода подсчетами занимались многие поклонники античной мифологии с древних времен до наших дней, занимались ими и авторы настоящей книги. Подсчеты эти достаточно сложны и, возможно, не всем интересны, часто результаты их противоречивы, поэтому авторы, рассказывая о каком-либо событии, не дают подробных объяснений, почему они относят его к конкретному времени. Вопросам хронологии посвящена отдельная глава в конце книги.

Особо стоит сказать о генеалогических таблицах. Составлением таких таблиц для богов и героев греческих мифов тоже занималось множество людей (и мы не избежали общей участи), но по сей день ни одной толковой таблицы так и не создано. И это не вина составителей — если учитывать все сведения, полученные, по крайней мере, от основных античных мифографов, то выяснится, что большинству богов и многим героям приписывается по несколько вариантов родителей (иногда — принадлежавших к разным поколениям одного рода) и по несколько наборов детей от нескольких возможных жен. Иногда в разных мифах действует герой с одним и тем же именем, но неизвестно, один ли это человек или речь идет о разных персонажах. Кроме того, многие смертные герои имели по два отца: муж матери (так сказать, юридический отец) и бог, выступавший в роли отца биологического. Эти и многие другие причины приводят к тому, что на бумаге ни одна таблица не выглядит даже удовлетворительно. Не говоря уже о том, что полная таблица, даже если она игнорирует многообразие версий и для каждого персонажа отдает предпочтение лишь одной из них, должна содержать несколько тысяч имен и иметь площадь в несколько квадратных метров, а пересечение тысяч линий, пусть даже покрашенных в разные цвета, сделает пользование ею абсолютно невозможным. Вероятно, проблемы эти будут решены созданием компьютерной базы данных, избирательно выводящей на экран таблицы отдельных династий, но пока что таковая не создана.

Даже если проигнорировать смертных героев и ограничиться одними богами, таблица будет чрезвычайно громоздкой. Мы рискнули состряпать для этой книги небольшую таблицу (благо богов все-таки меньше, чем людей), в которой для каждого бога отражена лишь одна, с нашей точки зрения — наиболее авторитетная, версия его происхождения и размножения — согласно «Теогонии» Гесиода. Но даже и такая таблица в книге помещается с трудом. Поэтому мы дополнительно разместили ее на своем сайте (на странице, посвященной этой книге): http://olegivik.ru/myth/gods.htm

Там же можно познакомиться и с картой Ойкумены, на которую мы нанесли почти все упомянутые в книге географические объекты.

Авторы старались построить свою книгу исключительно на информации, почерпнутой из античных источников, и не использовать теории и домыслы современных исследователей. Преимущество они отдавали греческим текстам, но иногда обращались и к латинским. Некоторые римские писатели донесли до нас сведения, которые у греков не сохранились. А некоторые (как, например, Овидий) писали настолько блестяще, что авторы настоящей книги, вместо того чтобы своими словами компилировать греческие тексты, достаточно часто предпочитали предоставить слово великому римлянину, закрывая глаза на тот прискорбный факт, что Зевса он зовет Юпитером, а Афину — Минервой (сколь неуместно ни выглядят эти имена в книге о греческой мифологии).

Античная мифология складывалась на протяжении многих столетий, и представления о каждом из богов менялись с течением времени. Специалисты различают несколько хронологических пластов, выделяют мифы, сложенные догреческим населением, архаические мифы, эллинистические… Авторы настоящей книги не вдавались в эти подробности, они писали не историю создания самих мифов, а историю античной мифической вселенной. Например, известно, что богиней, занимающейся колдовством и ведающей душами умерших, Геката стала считаться в эллинистическую эпоху — ни у Гомера, ни у Гесиода эта ее ипостась еще не отражена (собственно, Гомер Гекату вообще не упоминает). Позднее, задним числом, было создано немало текстов, посвященных тому, как Геката в далекой древности, например в дни похода аргонавтов, покровительствовала магии и некромантии. Соответственно, и в нашей книге она сразу становится богиней колдовства. То есть мы следуем логике уже сложившегося мифа, а не истории его создания.

В этой книге встречается много слов, написание которых не устоялось. В частности, названия групп мифических существ (мойры, гарпии, Океаниды и пр.) разными авторами и переводчиками пишутся как с заглавной, так и со строчной буквы. Авторы настоящей книги попытались выработать в этом вопросе некоторую систему.

Те названия групп, которые являются отчествами или матронимами, мы пишем с заглавной буквы: Нереиды (дочери Нерея), Плеяды (дочери Плейоны), Океаниды (дочери Океана)… Остальные названия групп пишем со строчной буквы. Например мойры, титаны, эвмениды…

В цитатах мы полностью сохранили правописание оригинала, поскольку многие цитируемые переводы стали уже классикой. Поэтому в одной и той же строке слово «мойры» в авторском тексте может соседствовать со словом «Мойры» в цитате. Подгонять свой текст под цитаты мы не стали, поскольку в них написание тоже может различаться у разных переводчиков.

Вопрос о том, в каких случаях использовать заглавные или строчные буквы в сочетаниях типа «богиня любви/Любви», «бог смерти/Смерти», мы разрешили следующим образом. Если имя бога по-гречески однозначно совпадает с его видом деятельности (например, Танат переводится как «смерть»), пишем бог-Смерть Танат (это максимально приближено к греческому варианту, потому что Танат не ведал смертью, он ею был). Если же имя и деятельность разнятся (слова «Афродита» и «любовь» ничего общего не имеют), то пишем «богиня любви Афродита». Но «бог-Любовь Эрос».

Некоторые греческие слова имеют в русском языке два или более равноправных варианта написания. Например, циклопы — киклопы, Цирцея — Кирка и т.д. Для каждого из этих слов мы выбирали вариант, который принят в использованных нами переводах самых базовых текстов (Гомер, Гесиод…). Взяв раз и навсегда, например, вариант «киклоп» (из переводов В. В. Вересаева), мы придерживаемся далее этого написания. Иногда, когда мы цитируем более поздние тексты в переводах других специалистов, в цитатах может возникнуть слово «циклоп». Но в авторском тексте, даже рядом стоящем, будет использовано «киклоп». Это может слегка резать глаз, но иначе будет полная неразбериха.

Настоящая книга посвящена богам. Истории смертных людей, и прежде всего блистательному XIII веку до н.э., на который пришлась бóльшая часть самых интересных событий античной мифологии, будут посвящены следующие книги этого цикла. Они расскажут о мифическом «поколении героев» — богам в этих книгах придется потесниться под натиском их великолепных смертных детей и внуков. В какой-то мере к этому циклу можно отнести уже вышедшую в издательстве «Альпина нон фикшн» книгу «Дочери Ареса: История античных амазонок» (М., 2025).

Цикл завершится описанием эпохи, когда возглавившие дорийцев потомки Геракла вторгнутся на территорию Греции — они разгромят дворцы басилевсов, сражавшихся за Елену. Археологи подтвердят то, о чем пели аэды. На рубеже XII–XI веков до н.э. миф окончательно сомкнется с реальностью, а на земле Эллады воцарится «железное» поколение и на несколько столетий установятся так называемые «Темные века».

В заключение авторы выражают свою благодарность сотруднику Института восточных культур и античности РГГУ Дмитрию Торшилову за разъяснение ряда трудных мест в текстах античных авторов.

Они также благодарят директора Института нооcферных разработок и исследований, академика Международной академии наук экологии и безопасности жизнедеятельности Б. Г. Режабека, который проконсультировал их по сложным вопросам космологии и физики античного мира.

Авторы с признательностью вспоминают сотрудника Института космических исследований РАН, к.ф.-м.н. Б. Е. Мошкина (1939–2018), который убедил их в правомерности применения третьего закона Кеплера к падению бога Гефеста.

Несколько слов о Гесиоде и других древних мифографах

На то, как возникла греческая вселенная, существуют разные точки зрения. Первое сохранившееся до наших дней свидетельство принадлежит знаменитому поэту Гесиоду — младшему современнику Гомера, жившему на рубеже VIII и VII веков до н.э. Надо отметить, что вопросами космогонии и космологии Гесиод специально не занимался — он был земледельцем и пастухом, сам пас овец1 на склонах Геликона[1] и, помимо поэмы о происхождении богов — «Теогонии», оставил поэму «Труды и дни», наполненную разного рода сельскохозяйственными, бытовыми и нравоучительными советами, обращенными к его непутевому брату Персу. Здесь даются рекомендации, когда лучше сеять и когда жать, как выбрать жену, кого приглашать на пирушку, как одеваться по сезону… Гесиод не страдал ложной скромностью и охотно давал советы, в том числе и в тех областях, в которых, по собственному признанию, ничего не смыслил. В своей поэме он, например, подробно описывает, как надо нагружать торговый корабль и когда безопаснее всего пускаться в плавание. «…Покажу я тебе многошумного моря законы», — уверенно объявляет автор. Но в следующих же строках делает оговорку:

Хоть ни в делах корабельных, ни в плаванье я неискусен.

В жизнь я свою никогда по широкому морю не плавал,

Раз лишь в Евбею один из Авлиды…2

У города Авлиды ширина пролива между материком и островом Евбея (Эвбея, у западных берегов Средней Греции) меньше километра. Но такой «богатый» мореходный опыт нимало не смущает поэта, который готов поделиться с читателем всем, что по поводу судоходства имеется «в мыслях у Зевса»3. Объясняет эту уверенность Гесиод очень просто:

…Ибо обучен я Музами петь несравненные гимны4.

При всем уважении к музам авторы настоящей книги предпочли бы, пускаясь в плавание, довериться более опытным авторитетам — и такие во времена Гесиода, безусловно, имелись. Что же касается космогонии, то, увы, хотя и неясно, насколько обширны были познания Гесиода в этой области, однако он в ней однозначно незаменим. Сегодня уже трудно сказать, разбирался ли поэт в этой непростой науке или же был знаком с ней не лучше, чем с мореплаванием, но, к сожалению, больше ни от кого из предшественников и современников Гесиода не сохранилось сведений, которые позволили бы представить цельную картину происхождения мира (кроме, может быть, орфиков, о которых речь пойдет отдельно). Огромное количество глиняных табличек, найденных археологами на пепелищах греческих дворцов и восходящих к более древним временам, вообще не касаются вопросов мироустройства — многочисленные писцы Крита, Микен и Пилоса предпочитали фиксировать на глине информацию более прозаичную, как то: количество произведенного и потребленного масла, вина, ячменя… Отрывочные сведения, вкрапленные в поэмы Гомера и в приписываемые ему так называемые «гомеровские» гимны (многие из которых были, судя по всему, созданы значительно позднее), дают некоторое, поверхностное и фрагментарное, представление о том, как устроена вселенная, но ничего не сообщают о том, как она возникла.

В VI веке до н.э. появляется ряд текстов, специально посвященных проблеме космогонии, но сохранились только незначительные их отрывки (как правило, в пересказе поздних авторов). Известно, что в тот период древнегреческий мудрец и историк Акусилай написал книгу «Генеалогии», в которой рассказал о происхождении богов, но до наших дней его творения дошли только во фрагментах.

Чуть позднее эту тему развивал Платон в «Тимее», и у него была своя точка зрения на происхождение вселенной. Он сообщил, что «наш космос есть живое существо, наделенное душой и умом, и родился он поистине с помощью божественного провидения», что «бог, приступая к составлению тела Вселенной, сотворил его из огня и земли», после чего подробно, шаг за шагом рассказал о том, как демиург устроил сферический космос, за пределами которого ничего нет. «Очертания же он сообщил Вселенной такие, какие были бы для нее пристойны и ей сродны»5. Все это было весьма поучительно, но едва ли имело прямое отношение к мифологии.

«Мифологическая библиотека», приписываемая Аполлодору Афинскому (II век до н.э.) и получившая нынешний вид, вероятно, в I веке н.э. (далее — «Аполлодор»), собственно сотворение мира не рассматривает, и повествование начинается с правления Урана. Из книг, дошедших до наших дней, лишь написанные на рубеже эр «Метаморфозы» Овидия и «Мифы» Гигина вновь обращаются к вопросам космогонии (оба автора были римлянами, но они в своих трудах опирались на сведения греческих мифографов).

Короче говоря, поэма Гесиода «Теогония» является уникальным, древнейшим дошедшим до нас источником, в котором связно, полно и вполне непротиворечиво изложено происхождение греческой вселенной, и нам остается только положиться на авторитет муз, на которых Гесиод и в этой своей поэме тоже ссылается. Собственно, «Теогония», как уверяет автор, написана непосредственно со слов этих покровительниц наук и искусств. Именно к ним поэт обращается с просьбой:

Все расскажите, — как боги, как наша земля зародилась,

Как беспредельное море явилося шумное, реки,

Звезды, несущие свет, и широкое небо над нами;

Кто из бессмертных подателей благ от чего зародился,

Как поделили богатства и почести между собою,

Как овладели впервые обильноложбинным Олимпом.

С самого это начала вы все расскажите мне, Музы,

И сообщите при этом, что прежде всего зародилось6.

Зарождение греческой вселенной. Хаос

Прежде всего во вселенной Хаос зародился, а следом

Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный,

Сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких,

И, между вечными всеми богами прекраснейший, — Эрос.

<…>

Черная Ночь и угрюмый Эреб родились из Хаоса7.

Итак, согласно Гесиоду, у истоков греческой вселенной стояли четыре самостоятельно зародившихся божества — Хаос, Гея, Тартар и Эрос, с которых и мы вслед за поэтом начнем повествование. Первым жителем вселенной был некто Хаос; им были порождены еще двое богов: Ночь (Никс, Никта, или Нюкта) и Эреб (буквально «Мрак»), он же — наименее глубокая часть подземного, а равно и загробного мира (в отличие от Тартара, лежащего ниже).

Что такое — или кто такой Хаос, не разъясняет ни автор «Теогонии», ни другие античные авторы, но некоторое представление об этом загадочном и противоречивом персонаже из их разрозненных сообщений можно составить. Первоначально Хаос, судя по всему, не имел прямого отношения к идее беспорядка, и греки, скорее, ассоциировали его с пространством и воздухом. В той же «Теогонии» рассказывается, как позднее, во время войны богов с титанами, Зевс Кронид (т.е. сын Крона) разил своих противников молниями, в результате чего весь мир был охвачен пожаром: закипели и почва, и обтекающая Землю река Океан, и «многошумное море»; пламя «дошло до эфира». Обобщая масштабы катастрофы, Гесиод пишет: «Жаром ужасным объят был Хаос»…8 В V веке до н.э. в комедии Аристофана «Облака» Сократ, который по воле автора поклоняется «объемлющему Землю» воздуху, считает Хаос божеством той же природы, он говорит: «Клянусь Хаосом, Испареньем, Воздухом»9. О воздухе как о материи греки четкого представления не имели, для них он был сродни пустому пространству. Этим-то персонифицированным пространством и являлся Хаос. Что он был персонифицирован, можно судить хотя бы по тому, что у него рождались дети и, по некоторым сведениям, имелась жена (к личной жизни Хаоса мы еще обратимся). А о том, что он был именно богом, говорит, например, герой приписываемого философу и драматургу Эпихарму (VI–V вв. до н.э.) отрывка:

…Молвят, будто Хаос первым возник из всех богов?10

Несмотря на то что Хаос отождествлялся с воздухом («нижним» воздухом, в отличие от эфира, сияющего слоя, располагавшегося в отдалении от земной поверхности), обитал он, согласно некоторым античным авторам, в глубочайших недрах земли, там, куда правящие боги за особые провинности заточали своих врагов и конкурентов. Хаос ни в каких провинностях, равно как и в попытках захвата власти, замечен не был, однако же местом его нахождения многие называют преисподнюю, а сам Хаос часто отождествляется с бездной. Гесиод, описывая заточение свергнутых Зевсом титанов в глубинах Тартара, пишет:

Там же — ворота из мрамора, медный порог самородный,

Неколебимый, в земле широко утвержденный корнями.

Перед воротами теми снаружи, вдали от бессмертных,

Боги-Титаны живут, за Хаосом угрюмым и темным11.

Очень любил помещать Хаос в недра преисподней знаменитый философ-стоик Луций Анней Сенека, живший в I веке н.э. Правда, Сенека был римлянином, но римлянином, во-первых, весьма образованным, а во-вторых, охотно использующим сюжеты греческой мифологии, на темы которой он написал несколько трагедий, поэтому его точкой зрения нельзя пренебречь. Например, в его трагедии «Медея» героиня обращается к обитателям и богам подземного мира:

Внемли мне, народ безмолвный, и богов загробных сонм,

И слепой извечный Хаос, и в жилище Дита мрак!12

Забегая вперед, отметим, что Дитом греки иногда называли Аида, правителя загробного царства. Хаос, судя по всему, обитал в его владениях, однако же никакой властью и влиянием, хотя бы и символическими, там не пользовался — по крайней мере, указаний на это авторам настоящей книги обнаружить не удалось.

Другой римлянин, старший современник Сенеки Публий Овидий Назон, тоже посвятил Хаосу немало строк. Он, как и Сенека, отождествляет Хаос с бездонными глубинами земли — в «Метаморфозах» Орфей, попавший в загробное царство, обращается к его владыкам со словами: «Хаоса бездной молю…»13 Овидий подробно рассказывает о том, чем именно был Хаос в те времена, когда, кроме него, на свете еще ничего не было:

Не было моря, земли и над всем распростертого неба, —

Лик был природы един на всей широте мирозданья, —

Хаосом звали его. Нечлененной и грубой громадой,

Бременем косным он был, — и только, — где собраны были

Связанных слабо вещей семена разносущные вкупе.

<…>

Там, где суша была, пребывали и море и воздух.

И ни на суше стоять, ни по водам нельзя было плавать.

Воздух был света лишен, и форм ничто не хранило.

Все еще было в борьбе, затем что в массе единой

Холод сражался с теплом, сражалась с влажностью сухость,

Битву с весомым вело невесомое, твердое с мягким14.

Кстати, поскольку речь зашла об Овидии, упомянем вскользь, что он в «Фастах» — книге о календарных праздниках Рима — высказал достаточно неожиданную точку зрения, что Хаос, после того как сотворение мира завершилось, стал римским богом — двуликим Янусом15. Но эта версия, во-первых, представляется авторам настоящей книги весьма спорной, а во-вторых, выходит за рамки греческой мифологии, поэтому оставим ее на совести Овидия.

Кроме того, Овидий совершенно игнорирует тот описанный Гесиодом факт, что Хаос, как и другие боги, в свое время «зародился», — в «Метаморфозах» в «начале вселенной» Хаос уже существует. Хаос Овидия не имеет прямого отношения ни к воздуху, ни к пространству и, хотя ассоциируется с бездной, скорее оправдывает современное значение этого слова. В последних утверждениях Овидий не одинок: примерно так же рисовали Хаос и некоторые орфики — представители религиозно-мистического учения, возводившие свою школу к легендарному певцу Орфею, который (наряду с Пифагором) положил начало традиции перерождения душ в Греции.

О вселенной орфиков

Историки считают, что школа орфиков сложилась в VI веке до н.э., поэтому их свидетельства о сотворении мира, равно как и о свойствах Хаоса, можно считать достаточно поздними (а может быть, и вторичными) по отношению к текстам Гесиода. С другой стороны, исторический (или, если угодно, мифический) Орфей жил в XIII веке до н.э. — он был участником похода аргонавтов, который состоялся за поколение до Троянской войны и по крайней мере за пять веков до написания «Теогонии». Кроме того, в отличие от Гесиода, Орфей ко времени создания своего учения дважды побывал в загробном царстве (сначала — спустившись туда за Эвридикой, а потом, вновь ненадолго, — после первой смерти) и лично общался с богами. И если допустить, что знаменитый певец действительно говорил все то, что ему приписывают последователи, то еще неизвестно, чью информацию стоит считать первичной.

К сожалению, творения орфиков дошли до наших дней в основном в пересказе, причем очень часто в пересказе людей, которые отнюдь не разделяли их взглядов (например, ранних христиан). Но люди эти порою так стремились опровергнуть последователей Орфея, что пересказывали их сочинения весьма подробно и даже цитировали, дабы явить потомкам всю ошибочность взглядов своих давно почивших оппонентов. Благодаря их стараниям взгляды орфиков пережили века и дошли до наших дней, и это несмотря на то, что они отличаются крайней запутанностью и противоречивостью и понять их современному человеку совершенно невозможно (по крайней мере, авторам настоящей книги это не удалось). Тем не менее авторы попытались извлечь из сохранившихся отрывков некоторые наиболее доступные их умам сведения о возникновении и развитии орфической вселенной и изложить их по возможности кратко и четко.

Орфики вообще имели свою точку зрения на происхождение мира и считали, что он произошел из Яйца, хотя и не отрицали, что Хаос имел к этому процессу определенное отношение. Но его роль им виделась по-разному. Некоторые орфики сообщают, что Хаос был отнюдь не первым существом во вселенной, а произошел от Хроноса, которого обыкновенно считают божеством-Временем. Орфей (по сообщению более поздних авторов) говорит:

Затем сотворил великий Хронос в божественном Эфире

Серебряное яйцо…16

Это Яйцо, в котором содержался зародыш нашей вселенной, орфики и считали Хаосом. Орфей «уподобляет Хаос Яйцу. Ведь в Яйце — слияние первых элементов»17. Есть сведения, что и Хронос не был изначален: «Согласно Орфею, началом для всего была Вода. Из Воды же образовался Ил. А из них обоих родилось живое существо Дракон с приросшей головою льва и с лицом бога посредине — между обеими головами — по имени Геракл, или Хронос. Этот Геракл произвел превосходящее всякие размеры Яйцо, которое по наполнении от сильного давления родителя раскололось надвое. По его верхнему склону образовалось Небо, а внизу возникла Земля»18.

Согласно некоторым орфикам, Хаос не самозародился, как у Гесиода, но и родителя не имел, а существовал вечно и изначально: «Так, Орфей есть тот, кто утверждает, что вначале был Хаос, вечный, неизмеримый, нерожденный, из которого произошло все. Он сказал, что этот вот самый Хаос не есть ни тьма, ни свет, ни влажное, ни сухое, ни теплое, ни холодное, но — все в одновременной смеси и что он всегда был единым, бесформенным»19. Но в конце концов Хаос стал уплотнять свои внешние границы и принял форму некоего яйца, внутри которого, «как внутри яичной скорлупы, было высижено и оживотворено некоторое живое существо». Когда же «та огромная округлость разбилась, то появился некоторый образ двойного человеческого вида, который они назвали муже-женщиной. Ему дали имя также Фанета…». С появлением Фанета в мире «впервые воссиял свет», а также «родилась субстанция, разумение, движение, соитие. А из этого произошли Небо и Земля»20.

Фанет (Фанес), или Протогон (что значит Перворожденный), был, по сообщению орфиков, первым во вселенной богом и имел много дивных свойств. Он взирал «четырьмя очами» и носился «на златых крыльях»21, имел «головы животных» и издавал «бычье мычанье и рык свирепого льва»22. Христианский автор Авва Нонн в VI веке н.э. даже писал (якобы со слов орфиков), что «Фанес… имеет срамный уд на заду»23; впрочем, не исключено, что этот христианин попросту хотел очернить языческого первобога в глазах потомков.

Деяния Фанета были не менее примечательны, чем его внешний вид. Так, «он создал для бессмертных нетленный дом»24, поставил Солнце над миром «и учинил его стражем и велел начальствовать надо всеми»25. Особую заботу Фанет проявил о людях, поместив их в наиболее комфортную климатическую зону: «Он назначил человекам обитать отдельно от бессмертных, в области, где срединная ось Солнца поворачивается, наклоняясь; [там] не слишком холодно над головой и не слишком жарко, а средне»26 (вероятно, в те далекие времена первые люди, которых, если верить орфикам, тоже сотворил Фанет27, жили достаточно компактно, не успев распространиться по Земле). Этот же бог сотворил и Луну, причем позаботился, «чтобы за месяц она обращалась, как Солнце — за год»28, и населил ее так же, как и Землю: «Много на ней гор, много городов, много жилищ»29.

Орфики почитали Фанета, и ему посвящен один из так называемых орфических гимнов:

Я Протогона двусущего кличу, бродягу эфира,

Чтo из яйца появился, красуясь златыми крылами,

С ревом бычачьим, начало и корень блаженных и смертных,

Семя честное, священными жертвами чтимое часто…30

По мнению орфиков, Фанет был первым царем богов; ему наследовала Ночь, и лишь потом воцарился Уран31, который, с точки зрения традиционной греческой мифологии, был первым владыкой мира. Судьба самого Фанета оказалась незавидной: он был проглочен Зевсом, когда тот собирался принять верховную власть. Эта история рассказывается, в частности, в знаменитом орфическом папирусе из Дервени, написанном в IV веке до н.э. Правда, текст папируса предваряется сообщением: «Я буду петь для понимающих — затворите двери, непосвященные!» Авторы настоящей книги ни в коей мере не относят себя к посвященным, но все же они рискнули познакомиться с переводом рукописи (ее поврежденные места восстановлены переводчиком с опорой на аналогичные тексты) и привести некоторые выдержки из нее.

Автор папируса сообщает, что «когда Зевс собирался принять в руки от своего отца богореченную власть и преславный скипетр», он выслушал пророчества богини-Ночи, «проникся отвагой и бога славного, почтенного проглотил, который первым произошел на свет». После того как Зевс проглотил, «как было положено, мощь бога Перворожденного (Протогона), почтенного царя», с новоявленным владыкой вселенной «срослись воедино все бессмертные блаженные боги и богини, прелестные реки и источники, и все прочее, что тогда существовало, — всем этим, стало быть, стал он один». Объединив таким образом не только под своей властью, но и в своем лице (или, точнее, животе) всю вселенную, Зевс, пользуясь мощью проглоченного Протогона-Фанета, стал творить мир заново. Прежде всего он изверг обратно проглоченных богов (судьба злополучного Фанета при этом не вполне понятна, ибо его мощь была израсходована Зевсом на дальнейшее обустройство мира). Кроме того, новый властитель вселенной «смастерил… Землю и широкое Небо… смастерил великую мощь широкотекущего Океана… смастерил и другую землю безграничную, которую Селеной зовут бессмертные… смастерил и великое Солнце — отраду смертным, и сверкающие звезды, коими увенчано Небо…»32.

Такова была, вкратце, орфическая картина сотворения мира, в которой Хаос, почитаемый остальными греками как древнейшее божество и прародитель ряда других богов, занимал достаточно скромное место.

Личная жизнь Хаоса

Еще одну версию генеалогии первых богов — и, в частности, Хаоса — предлагает латинская книга «Мифы», рукопись которой сохранилась за подписью некоего Гигина (этим именем подписано несколько сочинений, вероятно, созданных разными людьми). Исходя из текста «Мифов», исследователи считают, что автор книги был «недоучившимся провинциальным юношей, почти мальчиком, смело взявшимся (возможно, по совету учителя) за работу, которая была ему не совсем по силам»33. Свое сочинение он скомпилировал из греческих текстов, которые плохо перевел, а те слова, что не сумел перевести, оставил как были. Но труд скромного школяра не пропал даром: многие тексты, которыми он пользовался, до наших дней не дошли и известны только благодаря реферату Гигина. Поэтому воздадим должное юному римлянину — его самоуверенность оправдала себя: ныне его неумелое сочинение стоит в одном ряду (или, во всяком случае, на одной книжной полке) с творениями крупнейших философов и мифографов Античности (что и авторам настоящей книги внушает некоторые нескромные надежды).

Гигин, единственный из античных авторов, косвенно сообщает о том, что Хаос имел супругу — Мглу. Эта Мгла была первым существом (или первой сущностью) во вселенной и сама, без чьей-либо помощи, родила дитя по имени Хаос, которое и стало ее супругом и отцом ее последующих детей. Излагая генеалогию греческих богов, юный римлянин пишет: «От Мглы — Хаос. От Хаоса и Мглы — Ночь, День, Эреб, Эфир»34. Впрочем, кто в этой паре был супругой, а кто супругом, не вполне понятно: Хаос в древнегреческом языке, равно как и в латыни, — среднего рода. Несмотря на это, он, согласно Гесиоду, порождал себе подобных, причем без всякого участия второго партнера: «Черная Ночь и угрюмый Эреб родились из Хаоса». Следовательно, и тот факт, что Мгла произвела на свет новое существо, еще не доказывает, что она принадлежала к прекрасному полу. Но Мгла (Caligo) в латыни — женского рода. И поскольку Гигин писал по-латыни, резонно думать, что именно Мгла в этом союзе была, с его точки зрения, женой, а Хаос каким-то образом справлялся с обязанностями супруга.

Но какого бы пола ни был Хаос, на этом авторы настоящей книги завершают разговор о нем, с тем чтобы более к этому персонажу почти не возвращаться. В отличие от других саморожденных, Хаос, породив (самостоятельно или же с помощью Мглы) нескольких детей, более не вмешивался в жизнь мира.

Что же касается его потомков, то Эреб, как и Хаос, достаточно быстро отошел от активной деятельности. Собственно, его браком с Ночью и рождением двоих детей она вся и исчерпывается. После этого он уже не проявлял себя как личность, оставаясь лишь верхней частью подземного мира, ниже которой лежал Тартар. Позднее, в эпоху правления братьев Кронидов, Эреб использовался как загробное царство35, называемое Аидом по имени своего владыки (Тартар тоже входил в царство бога Аида, но как отдельная область). С этих пор Эреб окончательно утратил свою индивидуальность…

Сестра и жена Эреба Ночь тоже была не слишком деятельной богиней, и все же она продолжала оказывать определенное влияние на судьбы мира вплоть до времен Троянской войны включительно. Но этой многодетной богине, а также ее потомкам будет посвящена отдельная глава.

Гея и ее добрачные дети

Совсем иначе сложилась судьба другой представительницы первого поколения богов — «широкогрудой Геи». Согласно Гесиоду, Гея, то есть Земля, зародилась во вселенной сама по себе, подобно Хаосу.

Гея была не богиней земли, а именно Землей как таковой. Надо сказать, что греческие боги делились на две не всегда четко разграниченные категории. Существовали божества, которые непосредственно являлись астрономическими, географическими и прочими природными объектами или явлениями. Антропоморфность этих божеств не слишком ярко выражена, и, например, изображений Геи, на которых она была бы представлена в виде женщины, известно достаточно мало. Античным авторам редко приходило в голову описывать ее внешний вид, воспевать ее кудри или сообщать, как она была одета, потому что Земля — это все-таки именно Земля, а не отдельно от нее существующая богиня. Таким же представляется и ее сын Понт — Море.

А вот Посейдон, родившийся двумя поколениями позже, был уже именно богом моря, его владыкой, а отнюдь не самой морской стихией. У него имелось вполне «человеческое» тело, неоднократно воспетое поэтами и изваянное скульпторами, этот бог жил в подводном дворце, одевался, ездил на колеснице и вел примерно такой образ жизни, какой полагалось вести царям и героям ранней Античности. Ему нередко случалось выходить из моря на сушу — например, он лично участвовал в строительстве стен вокруг Трои… В целом наиболее древние божества были чаще неотделимы от тех природных сущностей, которые они представляли, а божества молодые, напротив, жили сами по себе и лишь управляли вверенными им стихиями или объектами.

Но вернемся к Гее. Итак, Земля была вторым после Хаоса божеством во вселенной. Относительно ее пола никаких сомнений быть не могло: она вступила в несколько браков или связей, в которых однозначно играла женскую роль, и славилась исключительным плодородием. Случалось богине рожать и без мужа. Правда, надо признать, что поначалу особого брачного выбора у Геи не было: она принадлежала к числу первых четырех самозародившихся божеств. Но, с другой стороны, остальные трое были мужского пола (если по поводу мужественности Хаоса еще возможны какие-то сомнения, то ни Эрос, ни Тартар никаких оснований для таких сомнений не дают). Более того, об Эросе Гесиод сообщает следующее:

Сладкоистомный — у всех он богов и людей земнородных

Душу в груди покоряет и всех рассужденья лишает36.

Однако же Гея не прельстилась столь соблазнительной партией. Не прельстилась она и «сумрачным Тартаром», хотя позднее вступила с ним в связь и даже родила от него чудовищного Тифона[2] (не путать с его прекрасным тезкой — любовником богини Эос). Но поначалу богиня предпочла родить себе мужа сама. Гесиод пишет:

Гея же прежде всего родила себе равное ширью

Звездное Небо, Урана, чтоб точно покрыл ее всюду

И чтобы прочным жилищем служил для богов всеблаженных;

Нимф, обитающих в чащах нагорных лесов многотенных;

Также еще родила, ни к кому не всходивши на ложе,

Шумное море бесплодное, Понт. А потом, разделивши

Ложе с Ураном, на свет Океан породила глубокий…37

Об Уране речь еще пойдет впереди, ибо этот весьма значимый бог некоторое время правил всем миром и заслуживает отдельного разговора. Что же касается нимф, которые, согласно вышеприведенному отрывку из Гесиода (в переводе В. В. Вересаева), казалось бы, рождены на самой заре мироздания, то такой почтенный возраст этих очаровательных существ вызывает некоторые сомнения. Подстрочный перевод отрывка гласит:

Родила и высокие Горы — прелестные обиталища

Богинь-Нимф, которые живут в ущелистых горах…38

И это наводит на мысль, что рождены Геей были все-таки горы, а нимфы в них могли поселиться и позже. Тем более что тот же Гесиод в другом, несохранившемся произве…