Фрагмент книги «Гнездо кабана. Истории из заповедника»
Моим любимым местом в заповеднике стал кордон Липовая гора. Там я познакомилась с Большим Липовогорским Секачом — могучим и каким-то полумифическим вепрем. Глаза этого хозяина кудрявой пойменной дубравы (рассмотренные мной в бинокль) были карими, как омут реки Пры. И сам он казался мне похожим на Пру, которая в межень тихо и мирно шелестела темными водами по песчаному дну, а ко времени половодья наливалась мощью, теряла берега, становилась дикой и яростной, будто вепрь во время гона. Ее бешеные струи рыли песчаные берега и роняли вековые дубы, в водоворотах кружились прошлогодние желуди и дубовые листья. А потом река затихала, отступала, возвращалась в русло. И обновленная пойменная дубрава, удобренная речным илом, зеленела, сгущалась и наполнялась птичьим пением. Тогда на пригорках посреди поймы, в гнездах из шиповниковых веток появлялись на свет многочисленные полосатые дети Большого Липовогорского Секача.
Моя первая книжка про кабанов носила рабочее название «Царь дубравы» и была странного свойства. В ней громоздились друг на друга впечатления от росистых рассветов, древних староречий и таинственной жизни вепрей в залитой водой весенней пойме, гуще летней дубравы, осеннем тростнике и зимнем сумраке. По отзывам, в этом тексте было много поэзии и радости жизни, но мало фактов и полностью отсутствовал сюжет. Неудивительно, что дальше публикаций ее фрагментов в «Живом журнале» дело не пошло.
Прошли годы. Я защитила диссертацию, набралась реального полевого опыта и научных знаний и снова взялась писать книгу о кабанах. На этот раз в ней были и рассказы о моей работе с дикими вепрями в заповеднике, и немало занимательной научной информации. Не было только цельности и ясности формата. Описывая то, что интересно мне, я совсем не думала о своем читателе. Кто он? Что я хочу ему поведать?
В мучительных попытках создать цельное по формату произведение я тасовала его фрагменты в разном порядке, придумывала логичную структуру. Но то проседало начало, то выбивалась середина, то непонятно, что было делать с концом. Сбивался ритм, никак не находилась нужная тональность. Вместо того чтобы стройно течь в едином русле, текст разбивался на множество рукавов и зарастал ненужными подробностями. А время шло, менялись мои жизненные обстоятельства, менялась я сама. Неоднократно я говорила друзьям, что наконец-то книга вышла на финишную прямую, а потом перечитывала написанное и понимала, что это никуда не годится. Тем временем договор с издательством был подписан, сроки сдачи книги давно прошли, а я забраковала уже третий вариант своего текста.
