Глава I

— Таинственное дело! — пробормотал инспектор полиции Донован, сидя у себя в кабинете и разглаживая холеную бороду. — Очень таинственное и, думается мне, щекотливое. Придется послать самого искусного из моих парней.

Он позвонил.

— Гаррисон здесь? — спросил он явившегося на зов служителя.

— Так точно!

— Попросите его сейчас же ко мне.

Через несколько минут вошел стройный, среднего роста, изящный господин лет двадцати семи. Его скорее можно было принять за человека из высшего общества, чем за полицейского.

— Вы сейчас свободны, Гаррисон?

— Да, свободен!

— Ну и прекрасно, у меня для вас есть работа. Сейчас мне сообщили о краже со взломом у богатого банкира Ирвинга. Дело секретное, об этом просит сам банкир в собственноручной приписке на заявлении. Очевидно, мы имеем дело не с простым воровством. Займетесь вы этим, Гаррисон?

— С громадным удовольствием. Чем таинственнее дело, тем оно заманчивее для меня.

— Отлично! — одобрил Донован. — Я знаю, что вы именно тот человек, который мне нужен: у вас есть и такт, и знание людей. Я убежден, что вам удастся выяснить это дело. Вот записка к банкиру, — прибавил он, набрасывая несколько слов на листе бумаги. — Желаю вам полного успеха!

— Приложу все старания! — произнес Гаррисон, раскланялся и вышел.

На улице ему встретился его друг и коллега Вильям Робертс.

— Эй, Билли, куда держишь путь? — крикнул Гаррисон.

Тот, к кому были обращены эти слова, тоже молодой, сильный, мускулистый человек с резкими, дышавшими умом и энергией чертами лица, сделал кислую гримасу.

— Куда держу путь? — повторил он с досадой. — Прямо в Массачусетс.

— Как, разве шайка фальшивомонетчиков поймана?

— К сожалению, нет! Мошенники водят меня за нос, а уж я ли не знаю насквозь все их уловки!

— И что же, никаких следов?

Робертс покачал головой.

— До сих пор ни малейших, все заметены… Впрочем, вчера мне дали знать, что в Брендоне — маленький городишко в Массачусетсе — ежедневно получаются письма под литерами X. Y. Z. Нет ли тут связи с моей шайкой’? Иду к начальству за инструкциями, а потом расследую на месте.

— Я бы тебе с радостью помог, но я не свободен, — сказал Гаррисон. — На меня свалилось тоже запутанное дело: кража со взломом у банкира Ирвинга. Кажется, дело обыкновенное, а требуется строжайшая тайна.

— Какой-нибудь скандальчик в большом свете! — усмехнулся Робертс. — Мое дело попроще, а голову над ним я уже поломал изрядно. Так что же, увидимся сегодня до моего отъезда или нет?

— Едва ли. Я сейчас иду прямо на Тридцать седьмую и сам не знаю, сколько времени там пробуду. Дай мне знать, когда ты вернешься, я зайду к тебе, и мы расскажем друг другу обо всех своих похождениях.

— Хорошо, — согласился Робертс.

Пожав друг другу руки, они сердечно расстались.

Дела их приняли совершенно неожиданный оборот, и через неделю они уже сидели в первый же свободный вечер вместе на веранде маленького дома Робертса.

— Здесь нам никто не помешает, — говорил своему другу хозяин, наливая вино в бокалы и угощая его сигарами. — Расскажи же мне подробно впечатления, пережитые у Ирвинга.

— История эта удивительна как по обстановке, так и по мотивам преступления. Скажу тебе, друг мой, что мне редко приходилось с таким интересом заглядывать в лабиринты человеческих душ и видеть такие своеобразные характеры.

— Ты возбуждаешь мое любопытство! — улыбаясь, сказал Робертс. — Как интересно должно быть дело, заставляющее тебя сделать такое признание!

— Посуди сам, — начал свое повествование Гаррисон, выпуская изо рта целое облако табачного дыма. — В тот день, когда мы с тобой расстались, я с предписанием начальства отправился на Тридцать седьмую улицу и позвонил в дом номер шестнадцать. Мне отворил не кто иной, как сам банкир. На мой вежливый поклон он ответил не то удивленным, не то недоверчивым взглядом. Очевидно, мой внешний вид не отвечал его представлениям о нашей профессии. Предъявление моих полномочий отчасти его успокоило, и он пригласил меня в свою небольшую приемную, дверь которой предусмотрительно запер.

— У вас произведена кража со взломом? — спросил я его.

Он утвердительно кивнул головой. Любезная улыбка исчезла с его лица, и озабоченное выражение легло на его строгие черты.

— Украдены бриллианты моей жены ценностью двадцать пять тысяч долларов, — пояснил он.

Меня поразили не столько сам факт кражи и ценность украденного, сколько мрачный вид банкира при этом заявлении. Можно было подумать, что он потерял все свое состояние.

— Потеря значительная! — сказал я сочувственно. — Будьте добры посвятить меня в подробности этого дела, поскольку они вам известны.

Он отрицательно покачал головой.

— Я предпочел бы, чтобы вы действовали сам…