Мой полярный дневник

 

 

 

 

Kim Keumhee
MY POLAR DIARIES
Copyright © Kim Keumhee, 2025
Russian translation rights arranged with Hankyoreh En Co., Ltd through EYA (Eric Yang Agency)
All rights reserved

 

Перевод с корейского Варвары Пахомовой

Оформление обложки Владимира Гусакова

 

 

Гымхи К.

Мой полярный дневник / Ким Гымхи ; пер. с кор. В. Пахомовой. — СПб. : Азбука, Издательство АЗБУКА, 2026.

 

ISBN 978-5-389-32626-2

 

16+

 

Антарктида прекрасна и удивительна. Побывать в краю непуганых пингвинов — мечта многих людей, но доступ в эту страну без границ строго ограничен. Потому что ее природа хрупка и ранима, а суровый нрав не прощает ошибок.

«Мой полярный дневник» отражает опыт и впечатления от пребывания в Антарктиде, которую южнокорейская писательница Ким Гымхи посетила не как турист, а как специальный корреспондент и помощник в научных исследованиях. Для чего ей пришлось пройти весьма серьезную подготовку. Повествование о днях, проведенных на станции имени короля Седжона, исполнено благоговения перед величественной природой Антарктиды, почти не затронутой человеческой цивилизацией.

Ким Гымхи известна в Южной Корее своими трогательными рассказами, написанными с глубоким пониманием душевных переживаний и тревог современного человека. Она начала свою литературную карьеру в 2009 году и быстро завоевала признание читателей. С тех пор из-под ее пера вышло множество рассказов и эссе.

«Мой полярный дневник» — это не просто задокументированные впечатления от встреч с людьми, поморниками и пингвинами. Это замечательный образец «исцеляющей прозы», в котором местом силы выступает таинственная и суровая земля, обладающая невероятной силой притяжения.

 

© В. А. Пахомова, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Издательство Азбука®

Полет
на несуществующую планету

Я отправилась в больницу, чтобы сделать прививки от столбняка и гриппа. Когда я сообщила врачу о цели визита, он спросил, куда я собираюсь.

— В Антарктиду.

— А, так это у вас не туристическая поездка?

— Да, точно, — поспешно согласилась я и тут же почему-то почувствовала неловкость. Я просто сказала, что еду в Антарктиду, на самом же деле меня переполняла гордость за то, что исполняю свою давнюю мечту. Если учитывать масштабы моих мечтаний, властям Антарктиды уже пора бы дать мне гражданство. Я, правда, ни к научным открытиям, ни к исследованиям отношения не имею, так что могу оказаться там «лишним» гражданином. Но ведь в Антарктиде нет властей, как нет валюты, границ и, конечно же, городов.

Сейчас первая неделя 2024 года, в моей гостиной — распахнутый чемодан сантиметров шестьдесят в высоту, набитый всякой всячиной. Я подготовилась так хорошо, что могла бы прямо сейчас схватить его и побежать в аэропорт, вот только есть одно но — я пока что не в Пунта-Аренасе, чилийском городе, который называют воротами в Антарктиду. Я собрала чемодан заранее, потому что мне нужно выяснить его вес и отправить эту информацию в Институт полярных исследований Республики Кореи. Пытаясь прикинуть, сколько весят мои вещи, я начала сборы, которые с тех пор так и не пришли к логическому завершению, и все же сейчас передо мной стоит полностью собранный чемодан, осталось только дождаться даты вылета. Придется потерпеть три недели, тщетно пытаясь скрыть свое беспокойство и воодушевление. Неужели я действительно еду в Антарктиду?!

Каждое лето Институт полярных исследований набирает ученых для экспедиции. У Кореи есть две станции: «Король Седжон», она ближе к Южной Америке, и «Чан Бого» — на территории материка. Раньше я понятия не имела, как выглядит Антарктида, но после прочтения одной книги мне врезалось в память описание: по форме она похожа на тыльную сторону ладони с поднятым большим пальцем. На кончике большого пальца — остров Кинг-Джордж, там находится станция «Король Седжон», сам большой палец — это Антарктический полуостров, а вся остальная ладонь — это собственно материк Антарктида, где расположен Южный полюс. Часть с большим пальцем — это Западная Антарктида, а часть со стороны мизинца — Восточная. Исследовательская станция «Чан Бого» находится в заливе Терра-Нова, где-то посередине запястья.

Я уже давно размышляла о поездке в Антарктиду. Меня манило не то, что там есть, а то, чего там как раз таки нет. Прежде всего, в Антарктиде нет денег. Ты можешь взять с собой наличные и карточки, но проку от них не будет. Судя по прочитанным мной рассказам, зимовавшие на станции в основном выражали благодарность и иные теплые чувства с помощью разных сладостей. Поэтому я запаслась шоколадом. Не знаю, понадобится ли он мне для того, чтобы выразить свое доброе отношение и признательность, или же мне придется есть этот высококалорийный продукт в гордом одиночестве, если не смогу наладить с людьми дружеские отношения. Иногда мне представлялось, что все примут меня с радостью, а иногда — что я стану отщепенкой и никому не будет до меня дела.

Я не занимаюсь наукой, терпеть не могу спорт, моя физическая форма оставляет желать лучшего. Я много лет читаю книги об Антарктиде, но все эти знания — точно снежинка на вечном ледяном покрове. Во время общения с новыми людьми я вся как на иголках, а холод ненавижу настолько, что на зиму закупаю не меньше сотни химических грелок. Но даже это не может заставить меня отказаться от поездки в Антарктиду. Я сама не в состоянии объяснить, откуда у меня такая страсть и решимость.

В Антарктиде (почти) нет людей. На материке нет животных, которые находились бы там на протяжении всего года. Когда я говорю, что была в Антарктиде, меня всегда спрашивают, видела ли я белого медведя. Несколько дней назад я опять услышала: «Ого, так ты, наверное, и белого медведя видела!»

К счастью, белые медведи водятся лишь на Северном полюсе. Если бы они обитали и на Южном, это было бы опасно не только для человека, но и для пингвинов: эти птицы плавают со скоростью 40–50 километров в час, но по суше они передвигаются медленно. Я мечтала испытать то ошеломляющее ощущение чуда, когда видишь природу, нетронутую людьми и их цивилизацией. Мне не хотелось, чтобы это стало краткой туристической поездкой, я стремилась пробыть в Антарктиде как можно дольше и почувствовать себя крошечным и незначительным представителем рода человеческого перед лицом величественной природы.

А еще меня завораживало то, что здесь не существует иных рубежей, кроме природных. Антарктида никому не принадлежит, здесь нет государственных границ. Ледяные поля, айсберги и дрейфующие льдины не были объединены и провозглашены территорией некоего государства. Антарктида — словно планета в космическом пространстве. Мысль о том, что на Земле может быть место, где отсутствует всякое подобие границ, была для меня точно глоток свежего воздуха.

Когда мне было двадцать с небольшим, я работала редактором, и однажды меня отправили по работе в Институт полярных исследований, расположенный в Инчхоне. Истории об Антарктиде разожгли мой интерес, который я и прежде испытывала к этому месту. Автобус Инчхон — Сеул вез меня домой по темной скоростной автомагистрали Кёнин, а я смотрела на гладкую, как лед, темноту, пролетающую за окном, и вспоминала об этом неземном материке. Даже через много лет, когда я стала писателем, мечта так и не исчезла, и, если во время интервью заходил разговор о будущих произведениях или читатели спрашивали, о каких местах я буду писать в следующей книге, я неожиданно для себя стала то и дело осторожно упоминать Антарктиду.

Путь в Антарктиду не был легким. За годы я перепробовала множество разных способов и неоднократно получала отказ. В этом нет ничего удивительного. В тех краях присутствие человека должно быть сведено к минимуму. Каждый раз, когда я слышала вежливый отказ, я падала духом, но не сдавалась. Перед моим мысленным взором живо всплывали пейзажи Антарктиды. Закрывая глаза, я представляла звуки, которые я никогда не слышала, картины, которые я никогда не видела, людей, которые там жили, работали, любили, преодолевали трудности. И во мне крепла решимость не сдаваться. Ведь нерассказанные истории так и бурлили бы в моей голове до тех пор, пока не превратились бы в литературные произведения.

 

Я заполнила еще одну заявку и стала ждать ответа. «Если и сейчас не получится, ничего, просто подожду следующего раза» — так мне хотелось думать, но на деле меня одолевали тревожные мысли: а хватит ли у меня упорства? И вот наконец я получаю положительный ответ из Института полярных исследований! Я тогда, как обычно, работала над текстом в кафе, но, вместо того чтобы прыгать и кричать, размахивая руками от радости, я сразу же отправилась к врачу и записалась на медицинское обследование. Я всегда считала себя довольно организованным человеком, но в тот момент я переходила от одного этапа к следующему так четко и быстро, словно у меня была инструкция. Через два дня я прошла все обследования. Очнувшись от наркоза после гастроскопии, я подумала: «Надеюсь, у меня ничего не нашли, мне же в Антарктиду надо...»

Чтобы получить разрешение поехать на антарктическую станцию, необходимо пройти специальную подготовку. Что-то можно сделать самому, но есть и обязательные программы. Я прошла те же тренинги, которые проходят ученые, перед тем как отправиться работать на станцию: курс по общей полярной подготовке, по безопасности на суше, базовую программу по технике безопасности, курс по выживанию на море и программу обучения по планированию управления в ООРА. Вся Антарктида нуждается в особой охране, но есть районы, где требуется особая осторожность из-за их экологической, научной и исторической значимости, такие места называются Особо охраняемыми районами Антарктики, или, сокращенно, ООРА (Antarctic Specially Protected Area — ASPA — по-английски). Чтобы попасть в ООРА, необходимо получить разрешение, а также предоставить план потенциального ущерба окружающей среде, который должен быть одобрен Министерством охраны окружающей среды и Министерством иностранных дел. Да, я тоже его оформляла.

Расположенный в двух километрах от исследовательской станции «Седжон» мыс Наребски, который также называют деревней пингвинов, является первым ООРА, который был зарегистрирован Южной Кореей. Летом более десяти тысяч папуанских и антарктических пингвинов собираются там, чтобы построить гнезда, а также прилетают птицы: бурые поморники, снежные буревестники и антарктические буревестники. Взрослые пингвины осторожно перекатывают гальку для своих гнезд, а их детеныши собираются вместе в «детском саду». Когда я пришла на курсы, меня переполняло предвкушение, которое свойственно каждому, кто собирается в Антарктиду, но инструктор сразу начал с мрачной лекции обо «всем плохом, что может случиться с Антарктидой, если вы туда отправитесь». Он сказал, что мы можем стать посредниками в перемещении бактерий, растений и насекомых, которые будут угрожать экосистеме Антарктиды.

«Одежда, по возможности, должна быть новая. Выбирайте одежду и обувь из натуральных материалов, например из кожи» — эта фраза глубоко врезалась в мою память, и именно она стала поводом пойти за покупками. Инструктор показывал нам фотографии насекомых: моли, мошек и уховерток, которые попали в Антарктиду из-за людей.

Также нас предупредили, что, если, прибыв в Антарктиду, мы заметим этих насекомых, к примеру, в ванной комнате, мы должны немедленно их убить. Смогу ли я быстро справиться с насекомым в ванной, где и себя-то чувствуешь беззащитным и не ожидаешь угрозы? Не уверена. Но если нужно минимизировать ущерб, который я могу нанести Антарктиде, придется постараться.

Конечно, это не значит, что в Антарктиде вообще нет насекомых. Там есть не только насекомые, но и растения, например лишайники. Мошки Parochlus steinenii являются эндемичным видом, который обитал в Антарктиде многие-многие годы, они были найдены в вечной мерзлоте, которой уже две тысячи лет. Это единственное летающее насекомое в Антарктиде прекрасно выжило в «убежищах» [1], разбросанных по всей стране, в том числе в озере Лимнополярное на острове Ливингстон [2].

Однако, в отличие от эндемиков, инвазивные виды представляют опасность для экосистемы Антарктиды. Я не была уверена, что смогу отличить инвазивных зимних мошек от местных антарктических, но поклялась разобраться со всеми, какие мне попадутся.

Инструктор подчеркнул, что мы неизбежно оставим свой след в Антарктиде, даже если приехали туда для научной работы. К примеру, в последнее время в Антарктиде продолжает увеличиваться концентрация микропластика — во многом из-за предметов повседневного использования, таких как зубная паста, шампунь, косметика и гель для душа. Услышав об этом, я отправилась по магазинам в поисках экологически чистых товаров.

Первая образовательная программа, которую я прошла, была посвящена выживанию в море и основам безопасности. Хотя у меня еще оставался запас времени до отъезда, я подала заявку на обучение сразу же и в августе отправилась в Пусан.

 

Я родилась в Пусане, но уехала оттуда еще в детстве, и обычно я или приезжала туда вместе с мамой, или, по крайней мере, сообщала о том, что еду в родной город. Однако в этот раз я не поставила никого в известность. Потому что не могла собраться с духом и рассказать маме, что отправляюсь в Антарктиду.

Каждый раз, когда я намеревалась что-то сделать, мои родители останавливали меня. В их действиях всегда ощущались тревога и осторожность, которые неизбежно появляются у людей, вынужденных внезапно переехать с детьми в мегаполис, где они никого не знают. Порой, когда меня спрашивали: «Каким было твое детство?», я то ли шутя, то ли всерьез отвечала, что мое детство было похоже на фильм «Укрытие». Это картина о чел…