Двое прежних

I

Облокотившись на камин в гостиной, Уэторн ждал жену к обеду. Они проводили первый вечер в своем доме, и он удивлялся охватившему его юношескому волнению. Конечно, он не был стар: зеркало говорило, что ему на вид не больше тридцати пяти лет; это признавала и жена, хотя сам он считал себя человеком вполне зрелым. Поэтому сейчас с особой нежностью прислушивался к ее шагам и радовался всему окружавшему его: двери, украшенной гирляндами, со старинным изречением наверху, уютной комнате и предстоящему вкусному обеду.

Их экстренно вызвали из свадебного путешествия из-за болезни Лили Хаскетт, дочери миссис Уэторн от первого брака. У девочки диагностировали тиф, но учитывая двенадцатилетний возраст и крепкое здоровье, болезнь не представляла для нее опасности. Миссис Уэторн была очень привязана к Лили; ее любовь к ребенку, может быть, более всего и пленила Уэторна, но у нее были вполне крепкие нервы, которые унаследовала и девочка; поэтому несмотря на болезнь ребенка, Уэторн ждал, что жена придет к обеду сразу после того, как зайдет пожелать Лили спокойной ночи. Ее спокойствие было для него благом; оно действовало противовесом его излишней нервозности и чувствительности. Представляя ее себе склонившейся над постелью ребенка, он думал, как благотворно должно действовать ее присутствие на больную девочку: даже ее походка как бы обещала скорое выздоровление.

Его собственная жизнь не представляла собой ничего интересного, что больше зависело от его характера, чем от окружающей действительности. К миссис Уэторн его влекла ее невозмутимая веселость, благодаря которой она сохранила свежесть и жизнерадостность в том возрасте, когда у большинства женщин она уже сходила на нет.

Он знал все, что о ней говорили. Хотя она и пользовалась успехом в обществе, но за спиной у нее шептались. Когда, девять или десять лет тому назад молоденькая и хорошенькая миссис Хаскетт, которую Гус Варик откопал где-то в Питтсбурге или Утике, появилась в Нью-Йорке, общество хотя и приняло ее сразу, но сомневалось, не поторопилось ли оно. Однако, наведенные справки подтвердили ее несомненное родство с великосветской семьей. Недавний же развод миссис Хаскетт объяснили ошибкой молодости; а так как о ее бывшем супруге ничего не было известно, то легко было представить его себе в самом мрачном свете.

Второй брак Алисы Хаскетт с Гусом Вариком послужил ей пропуском в те круги общества, попасть в которые она так мечтала, и через несколько лет семья Вариков стала самой популярной четой в городе. К несчастью, брак был хоть и бурным, но кратковременным; на этот раз многие встали на сторону мужа, хотя даже самые ярые поклонники Варика признавали, что он не был создан для семейной жизни. Поэтому миссис Варик, пережившая второй развод, приняла вид оскорбленной невинности и могла поверять свои горести даже самым строгим ушам в городе.

Известие о том, что миссис Хаскетт выходит замуж за Уэторна, повергло всех в шок. Лучшие друзья предпочли бы видеть ее в роли оскорбленной жены, что шло ей так же, как креп подходит к розовому цвету лица. Правда, прошло уже достаточно времени, и никто не смел сказать, что Уэторн отбил жену у своего предшественника; однако многие сочувственно покачивали головами, а один особо соболезнующий друг, которому Уэторн сказал, что делает этот шаг с открытыми глазами, произнес тоном оракула: «Да, но с заткнутыми ушами».

Уэторн улыбался, слушая все эти намеки. Он знал, что общество пока не готово принять то, что женщина так же, как и мужчина имеет право и на развод, и на повторный брак. Ему было приятно верить в то, что его жена во чтобы то ни стало сможет отстоять свою точку зрения. Его ожидания сбылись, и еще до свадьбы сторонники Алисы Варик объединились, чтобы открыто встать на ее защиту. Она принимала все нападки в свой адрес невозмутимо, преодолевая препятствия, словно вовсе не замечая их. И Уэторн в очередной раз убедился в том, что в лице своей жены нашел более сильную и целеустремленную натуру, чем он сам. Поэтому то он и не сомневался в том, что жена, сделав все для Лили, не замедлит спуститься вниз чтобы насладиться с ним хорошим обедом.

Но когда миссис Уэторн подошла к нему, ее прелестное лицо было так печально, что Уэторн всерьез заволновался.

— В чем дело, — спросил он, — Лили стало хуже?

— Нет, я только что заходила к ней, она все еще спит! — миссис Уэторн колебалась. — Но произошло нечто неприятное…

Он взял ее за руки и заметил, что она сжимает в них лист бумаги.

— Это письмо?

— Да. Мистер Хаскетт пишет, то есть его адвокат пишет…

Уэторн почувствовал, что краснеет и выпустил руки жены.

— О чем?

— О встрече с Лили. Вы знаете, суд…

— Да, да, — нервно прервал он.

В Нью-Йорке ничего не знали о Хаскетте. Предполагали, что он остался где-то в тех краях, откуда появилась его жена. Уэторн был одним из немногих, знавших, что мистер Хаскетт бросил все дела в Утике и последовал за бывшей супругой в Нью-Йорк, чтобы быть ближе к дочке.

Во время ухаживания Уэторн часто встречал Лили на пороге, розовую, с улыбкой на губах, отправляющуюся «к папе».

— Мне как-то не по себе, — прошептала миссис Уэторн.

Он встал.

— Что он собственно хочет?

— Он хочет ее видеть. Вы знаете, обычно она приезжает к нему раз в неделю.

— Хорошо, но ведь не хочет же он, чтобы она приехала к нему сейчас, не правда ли? — Нет конечно, он слышал о ее болезни, но он хочет прийти навестить ее.

— Сюда?

Миссис Уэторн покраснела от его взгляда. Они отвернулись друг от друга.

— Боюсь, что он имеет на это право…Посмотрите! — она протянула письмо.

Уэторн жестом отодвинул его. Он стоял и смотрел на тускло освещенную комнату, которая еще минуту тому назад казалась такой уютной и полной интимной семейной близости.

— Мне так жаль, — повторила она, — если бы можно было увезти Лили.

— Об этом не может быть и речи, — нетерпеливо возразил он.

У нее задрожали губы, и ему стало стыдно за свою грубость.

— Конечно, он имеет право увидеться с дочерью, — сказал он, — когда он хотел прийти?

— Кажется, завтра.

— Хорошо, пошлите ему утром записку.

Слуга вошел с докладом об обеде.

Уэторн обратился к жене:

— Пойдемте, вы, вероятно, устали. Дело неприятное, но постарайтесь о нем забыть, — сказал он, беря ее под руку.

— Какой вы добрый, мой дорогой. Я постараюсь, — прошептала она.

Ее лицо сразу просветлело, и он увидел, что ее губы складываются в улыбку.

Он обратился к слуге:

— Подайте, пожалуйста, сейчас же шампанское, — сказал он, — миссис Уэторн очень устала.

Через минуту их взгляды встретились над искрящимися фужерами. Ее глаза были ясны и невозмутимо спокойны. Он понял, что она послушалась его совета и забыла все.

II

На следующее утро Уэторн раньше обыкновенного уехал на работу. Было мало вероятно, чтобы Хаскетт пришел раньше полудня, но желание избежать встречи с ним выгнало его из дома с утра пораньше. Он не собирался возвращаться весь день, планируя пообедать в клубе. Когда дверь за ним захлопнулась, у него мелькнула мысль, что, прежде чем он опять откроет ее, в нее войдет другой человек, имеющий на это такое же право, как он сам, и эта мысль вызвала в нем почти физическое отвращение.

Он оказался в метро в «чиновничий» час и был стиснут двумя рядами людей. У 8-й улицы его сосед вышел и место занял другой. Уэторн взглянул на него и узнал Гуса Варика. Они были так близко друг от друга, что нельзя было не заметить по улыбке на цветущем лиц Варика, что тот тоже узнал его. В конце концов, что тут такого? Они всегда были в хороших отношениях, и Варик развелся раньше, чем Уэторн обратил внимание на его жену. Они обменялись несколькими фразами относительно неудобства переполненных поездов, и, когда место около них на сиденье каким-то чудом освободилось, Уэторн опустился на него вместе с Вариком.

Последний вздохнул с облегчением:

— Боже, я начинал чувствовать себя цветком под прессом!

Он облокотился на спинку и беззаботно глядел на Уэторна.

— Очень жаль, что Селлерс опять слег!

— Селлерс? — повторил удивленный Уэторн, услышав имя своего компаньона. Варик удивился.

— Разве вы не знали, что он слег от подагры?

— Нет, меня не было. Я вернулся только вчера, вечером.

— Ах, да, конечно. А припадок у Селлерса быль третьего дня. Боюсь, что ему очень плохо. Это крайне неприятно, он только что взялся за важное для меня дело.

— Да?!

Уэторн слегка удивился, с каких это пор Варик имеет отношение к «важным делам». До сих пор он занимался только мелкими спекуляциями, с которыми контора Уэторна обыкновенно не имела дел. Он подумал, что, может быть, Варик пользуется случайной темой для разговора, чтобы облегчить неловкость их отношений. Эта нел…