Фрагмент книги «Можно без крика. Как разговаривать, когда никто никого не понимает»
В 1970-е социальный психолог Анри Тэшфел1 показал это почти пугающе наглядно. Людей делили на группы по случайному, заведомо бессмысленному признаку — например, по симпатии к Клее или к Кандинскому. Никакой общей истории. Никакой реальной конкуренции. Никаких серьезных ставок. И все же участники начинали благоприятствовать своим и хуже оценивать чужих. Для разделения и противостояния нам часто не нужна серьезная причина. Иногда достаточно ярлыка. Вот так мы разучились понимать друг друга, даже если понимаем слова.
Что с этим делать? Здесь неожиданно полезными оказываются идеи американского философа Ричарда Рорти2 — мыслителя, чьи идеи многих раздражают именно потому, что в них мало утешительного героизма. Они даже могут показаться конформистскими и беспринципными. Но не будем уподобляться тем, для кого все можно поделить на черное и белое.
Если очень грубо, идея Рорти такова: не существует волшебной нейтральной площадки, сойдясь на которой можно раз и навсегда установить окончательную истину, убедить несогласных и закрыть спор. Мы всегда говорим — «ищем правду» — изнутри собственных словарей, культур, историй и привычек мышления. Поэтому наши истины не совпадают и совпасть не могут.
Но если никто не владеет окончательной истиной, то смысл разговора не в том, чтобы убедить другого в ее «истинности», а в том, чтобы не сорваться в жестокость. Пока люди разговаривают, они хотя бы признают друг в друге значимых существ, а не декорации для собственной правоты.
Для Рорти солидарность важнее триумфа идеи. Под солидарностью он понимал человеческую способность расширять круг тех, чью боль мы готовы воспринимать как важную, достойную внимания и сочувствия. Большинство человеческих конфликтов, считал философ, заканчиваются не финальным доказательством. Они заканчиваются истощением, сменой языка или сдвигом в понимании чужого опыта. Иногда успех — это не победа, а усложнение собственной картины мира.
Эта книга именно об этом.
О том, почему разговор часто ломается еще до первого слова. Почему чужой всплеск эмоций кажется угрозой, а несогласие — нападением. Почему нам так трудно выдерживать сложность другого человека. И главное — что можно перенастроить в себе, чтобы трудный разговор вообще стал возможен.
