Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество
Maurizio Bettini, Carlo Brillante
IL MITO DI ELENA
Racconti dalla Grecia a Oggi
Перевод с итальянского Оксаны Вроны
Опубликовано с согласия ELKOST International literary agency
Беттини М.
Миф о Елене Троянской : Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество / Маурицио Беттини, Карло Брилланте ; пер. с ит. О. Х. Вроны. — М. : КоЛибри, Издательство
АЗБУКА, 2026.
ISBN 978-5-389-34151-7
16+
Она — самая известная женщина древности. Она веками вдохновляла поэтов и художников. Ее имя — синоним красоты, ради которой стоит умереть. Елена Троянская — женщина, из-за которой разгорелась легендарная война, — до сих пор остается загадкой и манит писателей, исследователей, путешественников. Ее красоту воспевают Сапфо и Алкей, ее славят средневековые авторы, ее возрождают Гёте, Глюк, Берлиоз, Сен-Санс. От эпохи к эпохе миф о Елене Троянской меняется: кто она — богиня или дьяволица? Неверная жена или невинная жертва? Книга «Миф о Елене Троянской» приглашает читателя в невероятное путешествие по ее следам, от залитых солнцем руин древних городов до современных киностудий, чтобы понять, как создавался и как менялся этот великий образ.
© 2002 e 2014 Giulio Einaudi editore s.p.a., Torino
© Врона О. Х., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
КоЛибри®
«Распахнулись двери царского дворца, бронза была отполирована до блеска, — вполголоса произнес довольный Стесихор, — в Спарту прибыл сын Приама Парис...»
Парис появился на пороге, нежданный и блистательный, словно Гермес. Он пересек залу и увидел Елену, сидящую среди своих рабынь. Елена поднялась, чтобы выйти навстречу фригийскому гостю, и посмотрела на него. Он никогда еще не видел таких прекрасных глаз! Смеющаяся Елена была красивее Артемиды с серебряными стрелами, но вызывала желание, подобно Афродите, влекущей к себе мужчин. Затем Менелай незаметно покинул дворец (возможно, он хотел испытать добропорядочность гостя?), а Парис стремительно ворвался в спальню, и обнаженная Елена бросилась в его объятия, как будто он был ее мужем. Любовь прекраснейшей из женщин подобна белоснежной Селене, которая, отбросив сияющее покрывало со своих бедер, сидит в объятиях Эндимиона. И ни одна звезда, ни одна женщина не может сравниться с ее блистанием.
Однако Стесихору также нравилось и окончание его поэмы. После краткой паузы он снова принялся декламировать: «У женщины сердце собаки, злосчастен муж, который доверится ей! Пал Парис, сраженный из лука Филоктета, став пищей для псов и небесных птиц. Деифоб увидел прекраснейшую из женщин, рыдающую, в разорванной одежде, сквозь которую проглядывала великолепная грудь, — Елену».
Елена стала женой Деифоба, младшего брата Париса. Прекрасноглазая Елена на том же брачном ложе лежит с новым мужем. Но в тот роковой день, когда загорелась Троя и Менелай с криком ворвался во дворец, чтобы вернуть свою неверную жену, Елена вынула меч из изголовья кровати, куда Деифоб вешал его каждый вечер. Так второй троянский муж Елены был зарезан, будто он был стариком или бессильным ребенком. Он не смог уберечь от клинка даже свое лицо, когда обезумевший от гнева и ревности Менелай, словно конь, погоняемый демоном, отрезал ему нос и уши до того, как нанести смертельный удар.
I
Итак, Стесихор окончил свою поэму о Елене. И поскольку нет большей радости, чем рассказать историю, поэт заснул, а стихи продолжали бродить в его голове. Но во сне к нему явилась она — Елена.
Она сказала ему: «Ты думаешь, что знаешь то, чего не знают другие, и видишь то, что не видят другие? Но что ты знаешь, Стесихор, и что ты видишь? С тех пор как ты написал обо мне поэму, я преисполнена стыда. Нет больше в мире места, где бы не рассказывали о Елене, бесстыдной и бессовестной, которая бросила своего мужа, дом и дочь, чтобы последовать в Трою за жалким прелюбодеем. Я, бывшая когда-то и все еще прекраснейшая из женщин, больше не вызываю восхищения, а лишь всеобщее поношение. Посмотрите, говорят они, из-за кого столько молодых воинов обратилось в прах! Вот почему древнейший и благороднейший из городов был разрушен до основания! Из-за блудницы, которая предала всех, кто имел несчастие в нее влюбиться. Я не могу простить тебя за то, что ты согласился с Гомером, другим поэтом, который, рассказывая мою историю, полагал, что знает все, а на самом деле не знал ничего. Поэтому теперь тебе придется уйти, уйти!»
Стесихор проснулся в поту, исполненный тревоги. Он попытался нащупать рядом с собой руку своей жены, но не нашел. Он поискал лампу, но напрасно, потому что было так темно, что он даже не мог понять, где она. Его дыхание теснилось, а сердце болело, как будто демон сел ему на грудь. Он поднялся на ноги и приблизил руку к глазам. Было настолько черно, что он не смог даже увидеть свои пальцы. Наконец он нашел лампу и попытался ее зажечь, но ожегся. Тогда Стесихор понял, что огонь уже горел, хотя он этого не заметил. Он схватил лампу и поднял ее, чтобы осветить комнату, но по-прежнему ничего не видел. Он ослеп.
«Теперь тебе придется уйти, уйти!» Но куда?
II
Его жену звали Эленира. Это была кроткая женщина, и спустя столько лет брака Стесихор не мог пожаловаться на то, как она вела хозяйство. Ему даже было неважно, любит она его или нет, было достаточно того, что она исполняет свои обязанности не жалуясь. Иногда он плохо с ней обращался, особенно когда слишком много пил, а это всегда случалось в те периоды, когда он сочинял. Тогда она, плача, сбегала из дома и скрывалась у подруги. Как раз накануне Стесихор много выпил, чтобы отпраздновать окончание истории о Елене, и, возможно, вернувшись домой, побил Элениру. Поэтому во сне он и не нашел ее рядом с собой. Но когда ослепший поэт показался на пороге дома, он почувствовал, как рука Элениры сжала его руку, и услышал ее шепот: «Хочешь, чтобы мы начали со Спарты?»
Так они стали готовиться, а точнее, именно она собирала вещи в дорогу. Стесихор же просидел на кровати все время, пока жена приводила в порядок их немногочисленное имущество. Их путешествие из Сицилии в Спарту заняло бы всего несколько дней при спокойном море, тем не менее Эленира приготовила большую корзину, полную сыра и вина. «Теперь мне больше не нужно пить», — сказал ей Стесихор, который почувствовал запах амфор. Это были последние произнесенные им слова, весь оставшийся день он промолчал.
Посадка была назначена на следующий вечер. От Гимеры до Мессины они отправились на повозке, управляемой преданным поклонником Стесихора по имени Тиндарей. В Гимере уже ни о чем другом не говорили, все рассказывали историю о проклятии, сразившем поэта, сне о Елене и слепоте. Говорили даже, что сразу же после явления во сне свиток с поэмой о Елене внезапно вспыхнул ярким пламенем, растворившись в воздухе без единой струйки дыма. Но пока продолжали разноситься голоса: «Стесихор никогда не писал более красивой поэмы, чем та, которая сгорела сегодня ночью по воле Елены!», «Теперь Кастор и Полидевк будут преследовать его, чтобы отомстить за честь сестры!», повозка Тиндарея была уже далеко за пределами города.
Во время всего путешествия Стесихора подбрасывало на дорожных камнях, но он не произнес ни слова, в то время как его почитатель упорно распевал наиболее известные отрывки из его лирики. Когда они поднялись на борт, Тиндарей захотел обнять поэта, а затем, когда уже направил повозку, чтобы вернуться в Гимеру, прокричал ему: «Да хранят Диоскуры твой корабль!» Стесихор вздрогнул, потому что Диоскуры были братьями Елены. А если божественные близнецы потопят его, чтобы наказать за оскорбление их сестры? Поэт начал громко кричать Тиндарею, чтобы тот взял обратно плохое предзнаменование, прочтя предотвращающее заклинание и призвав Кастора и Полидевка. «Тиндарей! Тинд…» Его прервали на полуслове, и поэт почувствовал, как рука мягко прикрыла ему рот. Это была его жена. Она шепотом велела ему прекратить, потому что повозка уже уехала и его друг больше не смог бы его услышать. С этими словами Эленира покачала головой.
Иногда женщины сталкиваются с трудностями, объясняя некоторые вещи мужчинам, особенно тем, кто считает, что все знает, хоть на самом деле это не так. Отца Елены ведь тоже звали Тиндареем.
III
Платанист — одно из самых красивых и зеленых мест Спарты: густая роща из высоких платанов, со всех сторон окруженная рекой. Она была похожа на остров, и, чтобы туда попасть, необходимо было пересечь один из двух мостов, которые спартанцы построили в незапамятные времена. Как только Стесихор и Эленира прибыли туда, они увидели тренирующихся в беге полуобнаженных девушек с развевающимися на ветру волосами. Эленира подумала, что это не самый достойный способ показать себя, особенно для дев, однако в Спарте так было принято. Стесихор прислонился к стволу дерева, самому высокому из всех. Оно было настолько огромным, что если бы не возвышающаяся густая крона, то оно было бы похоже на каменный монумент, один из тех колоссов, которые в древние времена были поставлены в память о почивших героях. Почувствовав, как девушки, словно лани, пробегали около него, Стесихор громко спросил, находится ли храм Елены именно в Платанисте. Одна из них остановилась и ответила, что как раз здесь, и продолжила бег. Стесихор осведомился, красивая ли она. Эленира ответила: «Очень красивая». Поэт захотел узнать, как она выглядит. Эленира покачала головой. Она ответила: «Она высокая, волосы рыжие, как грива льва, прямая осанка». — «А глаза?» Эленира попыталась сказать: «У всех девушек красивые глаза…» Но Стесихор перебил ее: «Не у всех! У этой должны быть прекрасные глаза, зеленые, как вода из источника, я почувствовал это в ее голосе!» В этот момент девушка вернулась. «Послушай, слепой. — Стесихора ранили эти слова, но спартанские девушки были прямолинейными. — Ты знаешь, что прислонился как раз к дереву Елены?» Стесихор резко отпрянул. «Тебе не нужно идти в храм; впрочем, тебя туда бы и не пустили. Здесь мы приносим жертвы. Елена — наша защитница, она ведет нас за руку в день свадьбы. Посмотри сюда, — продолжала она, не обращая внимания на то, что говорит со слепым, — здесь есть надпись: “Поклоняйся мне, я дерево Елены”. Ее вырезали, когда узнали, что она была повешена». Сказав это, девушка побежала дальше.
«Повешена?» — изумленно спросил Стесихор. Девушка остановилась. Эленира подумала, что у нее действительно чудесные глаза, но ничего не произнесла. Она ответила: «Да, повешена». — «На этом дереве?» — «Не на этом дереве! — воскликнула она. — Это произошло на Родосе, когда дети Менелая преследовали Елену, чтобы наказать ее за страдания, которые они причинили их отцу. Она укрылась у Поликсо — женщины, до войны бывшей ее подругой. Только за это время ее муж Тлеполем умер под стенами Трои, и Поликсо затаила бесконечную злобу против Елены. Поэтому однажды, когда Елена купалась, Поликсо отправила служанок, переодетых эриниями со змеями в волосах и пылающими факелами, чтобы они повесили ее на дереве. Таком, как это». — «Но как же так, повешена? — прервал ее Стесихор. — Я знал, что царица вернулась в Спарту, во дворец Менелая, и что он простил ее!» — «Мы, девушки, знаем, что она была повешена», — повторила она. Стесихор продолжал говорить, что это ужасно, ни один поэт не написал, что прекраснейшая из женщин была повешена, даже Гомер, даже… Ему не хватило смелости сказать, что даже Стесихор так не писал. «Наши матери нам рассказывали, что Елена была повешена, — упрямо повторила девушка, — и поэтому мы приносим молоко и мед к подножию этого дерева». Стесихор решил снова отодвинуться от платана, но сделал это слишком резко и упал на землю. Эленира вскрикнула и наклонилась, чтобы ему помочь. «А теперь?» — спросил опечаленный Стесихор. Девушка сказала, возобновляя бег: «А теперь я должна уйти, уйти!» Но она уже была далеко, и ни Эленира, ни Стесихор не были уверены, что она действительно это произнесла.
IV
Спартанский дворец превратился в груду развалин, покрытых травой и зарослями инжира. «В этом месте жили Менелай и Елена, царь и царица полиса». Это был старик, который предпочитал получить несколько монет за свои объяснения, чем просить милостыню на улице. После этого вступления он начал свою экскурсию, явно декламируя текст, заученный наизусть.
«Здесь когда-то стояли отполированные каменные чаши, где чужеземцы принимали ванну перед тем, как войти в пиршественную залу. От них остались еще некоторые фрагменты, они настолько огромные, что кажутся валунами, сработанными циклопами!» Старик шел впереди Элениры, которая, в свою очередь, вела Стесихора, держа его за руку, по заросшей тропинке. Старик продолжал: «А вот залу уже невозможно увидеть. Стены обвалились во время землетрясения еще во времена моего деда». Стесихор попросил показать брачные покои, где Парис соблазнил Елену. Старик ошеломленно произнес: «О!» — и остановился. Сконфуженный поэт попросил его не обращать внимание на его слепоту, он сказал «видеть» просто по привычке. Тогда старик ответил: «Меня удивило вовсе не это, я знаю, что слепые иногда видят яснее, нежели зрячие. Меня больше поразила твоя история. Почему ты говоришь, что Парис соблазнил Елену?» Теперь же удивился Стесихор и сказал старику: «Разве ты не знаешь, что Парис был отправлен в этот дворец как посол Трои и в ту же ночь соблазнил царицу? Затем увез ее с собой, но Менелай и греки отправились с самым большим походом, чтобы разрушить город и вернуть Елену в Спарту». Старик отошел на несколько шагов, затем обернулся.
«Уже не первый раз мне рассказывают эту мерзкую историю. Но поверь мне, это чистая ложь. Правда в том, что Елена с негодованием отвергла предложения этого бесстыдного фригийца; царица никогда не покидала этих покоев. Говорят даже, что Парис при помощи Афродиты принял облик Менелая и в этом обличье проскользнул ночью в брачный чертог! Он надеялся, что так, обманом, будет легче убедить ее последовать за ним. Но даже это превращение не помогло, потому что царица отвергла его, и он был вынужден спешно бежать от гнева Менелая, тем временем проснувшегося. Парис домчался до Пилоса, как будто за ним по пятам гнались эринии! И если бы ему не повезло найти в порту финикийский корабль, который взял его на борт благодаря его золоту…» Стесихор прервал его: «Ты сумасшедший!»
Поэт обхватил руками голову и продолжил оскорблять старика, обвиняя его в безумии и лжи. Однако тот бесстрашно говорил: «Мы из дворца знаем, что Елена никогда не была в Трое. Потому что эта необычная женщина не только была прекрасной, как Артемида, но также самой мудрой и честной из цариц». — «Вы из дворца не верите даже в Троянскую войну?» — возразил Стесихор. «Конечно, верим, потому что ее выиграл наш славный царь Менелай со своим братом Агамемноном, возглавлявшим войска. Можете увидеть здесь, в атриуме, стену, на которой были развешаны трофеи». Стесихор перебил его: «Но если Елена никогда не уезжала в Трою, почему же греки высадились там, чтобы разрушить город? Почему тогда Ахилл, Гектор, Патрокл, Сарпедон и прочие герои пали прахом под стенами Трои?» Старик развел руками, а потом сказал: «Елена никогда не покидала Спарту, так говорят здесь, во дворце». Стесихор хотел продолжить спор, чтобы окончательно запутать этого сумасшедшего, но Эленира схватила его за руку и увела прочь.
Она прошептала ему: «Корабль в Египет стоит очень дорого. А у нас нет денег».
V
Годы спустя, когда не только сгорела первая поэма, написанная Стесихором, но и затерялись следы второй, некоторые спартанские старики рассказывали, что женщина и слепой чужеземец обратились к ним, чтобы спросить, где находится дом молодого Деифоба. Слепец сказал, что его зовут Стесихор, он поэт из Гимеры и с Деифобом его связывали узы дружбы. Видя, что старцы были уклончивы и с подозрением отнеслись к пришельцам, Стесихор похвалился тем, что был настолько близок к молодому Деифобу, что знал о его происхождении от троянского героя с тем же именем — Деифоб, сына Приама, и даже о его злосчастной судьбе в ночь падения Трои: о лице, обезображенном мечом Менелая, который отрезал ему нос и уши. Затем Стесихор заявил: «После того как мой друг рассказал мне эту историю, я сам переложил ее на стихи и воспел в поэме, посвященной…» Но в этот момент, к величайшему удивлению стариков, женщина прикрыла рукой рот поэта, приказав ему сесть на обочине дороги и отдохнуть. Она тем временем в сопровождении группы старцев решительно направилась к дому молодого Деифоба.
В дороге старцы много болтали, как это часто случается в возрасте, в котором мужчины становятся болтливее сорок. Они рассказали женщине, что молодой Деифоб был большим любителем лошадей и наибольшее удовольствие ему доставляли состязания на всех играх, проходящих в Греции. Очень часто он выигрывал. Они спросили женщину, не в честь ли одной из таких побед Стесихор воспел трагическую историю его знаменитого троянского предка? По рассказам стариков, как раз тогда женщина показала им плитку из кости, на которой была изображена половина головы лошади. Она сказала, что в знак признательности за стихи, сочиненные Стесихором, молодой Деифоб разделил на две части кусок этой выгравированной кости, чтобы сделать из нее символ гостеприимства: одну половину он отдал Стесихору, другую оставил себе, ожидая, что однажды две половины соединятся, когда Стесихор приедет навестить его. Старцы сказывали, что, пока шла, женщина держала свою табличку в руках, как будто это был амулет. Она сказала, что они со Стесихором решили обратиться к молодому Деифобу за помощью в поиске корабля до Египта и что это путешествие было для них вопросом жизни и смерти! Тем временем они подошли к дому. С огромным удивлением старики увидели, что дверь была открыта, а на створках висели ветки кипариса. Так они узнали о несчастье.
Слуги в доме рассказали, что молодой Деифоб умер в то же утро от удара в лицо копытом только что купленной лошади. Когда хозяин вывел ее из конюшни, чтобы укротить, конь встал на дыбы. Казалось, будто его оседлал демон или разгневанный бог! Молодой Деифоб пытался успокоить его, но лошадь нанесла ему смертельный удар, обезобразив лицо копытом. Бедняга, теперь даже родная мать не смогла бы его узнать! Его полностью лишили носа, губ и ушей.
Старцы остались стоять на пороге, окаменев от ужаса, но женщина бегом бросилась к Стесихору, который ожидал ее на обочине дороги, и рассказала ему, что произошло. Слепой был как будто молнией поражен. Сначала он был недвижим, словно парализован, а затем начал трогать руками нос, губы, уши, все быстрее и быстрее, точно его охватило безумие! Но женщина схватила его за руку и пыталась увести с таким волнением, что старцы почуяли неладное. По какой причине она так бросилась бежать? И почему она выбросила свою половинку изображения головы лошади? Слепой бормотал, пока женщина пыталась увести его: «Он остался без лица, как его предок Деифоб из Трои, эта история, которую я рассказал в своей поэме о Елене».
Старцы поведали о том, что подобрали с земли костяную плитку, только у них не было ни сил, ни смелости догнать двух чужеземцем, чтобы вернуть ее. И каждый раз, когда они рассказывали таинственную историю молодого Деифоба, Стесихора и женщины, один из них непременно показывал половинку головы лошади, чтобы подтвердить правдивость произошедшего. Но затем тут же прятал ее в шкатулку, которую закрывали с магической формулой. Они шептали, что эта женщина точно была колдуньей! Известно, что за «вопрос жизни и смерти», по которому им нужно было отправиться в Египет! Расспросить жрецов в Мемфисе о секретах превращения и наваждения, заглянуть в книги мертвых, вызвать душу какого-то убитого… Наверняка она навела порчу на бедного Деифоба по заказу какого-то другого коневода и в тот день пришла, чтобы лично убедиться, что заклинание сработало. Иначе почему она так сбежала, уводя с собой слепого поэта без единого слова оправдания?
Дело в том, что иногда женщинам трудно объяснить некоторые вещи мужчинам, особенно тем, кто считает, что всё знает, а на самом деле нет. Потому что Полидевк, брат Елены, был знаменитым укротителем лошадей, который часто запрыгивал на круп даже чужих коней. И тогда те теряли рассудок.
VI
Капитан корабля довольствовался несколькими драгоценностями, которые Эленира взяла с собой, но настоял, чтобы женщина помогала повару раздавать еду. Взамен он довезет их обоих до Канопуса в устье Нила. Они отправились из Пилоса после трех дней ожидания, когда Стесихор убедился, что бушующее море (по его мнению, его взволновали Диоскуры) никак не успокоится. Сидя на палубе с потухшими очами и cложив руки на коленях, Стесихор напоминал прорицателя Тиресия, ожидавшего чудесного явления. Но море приносило только брызги и крики чаек, а не чудеса, и время текло очень медленно. Эленира работала под палубой, и для нее время текло быстрее, поскольку, по ее словам, кок рассказывал ей множество историй. Стесихор все время, что оставался один, утешался декламацией части своих стихов, которые лучше помнил. Он пытался не думать о том, что, как бы ни закончилось их путешествие, он больше не сможет писать. В мире не испытывают жалости к слепцам, а еще меньше к слепым поэтам. На третий вечер Эленира взошла на палубу, глубоко взволнованная. Кок поведал ей невероятную историю.
Она начала: «Моряки рассказывают, что много поколений назад, когда в Микенах правил Агамемнон, а в Спарте его брат Менелай, один финикийский корабль причалил к винной бухте в порту Пилоса. И вот со стороны Спарты показался юноша, пришпоривавший и стегавший коня до невозможности. Вероятно, он проскакал весь день, словно преследуемый эриниями, потому что был покрыт пылью с ног до головы. Едва он вылез из седла, тут же бросился к капитану корабля и спросил, могут ли они взять его на борт. Пока он говорил, постоянно оборачивался назад и смотрел на дорогу, будто боялся, что с минуты на минуту неожиданно появится кто-то, кто хочет его убить. Капитан сказал, что мест на борту нет, а тому, кто все-таки хочет отчалить, нужно заплатить много денег и довольствоваться ночевкой на палубе. Юноша, не теряя времени, сунул в руки капитану мешок, полный золота, и сказал, что отныне корабль поплывет туда, куда захочет он. По прибытии, продолжал он, его семья заплатит столько же. Он говорил столь уверенным тоном, как будто был царевичем или, по крайней мере, важным человеком. Капитану это не понравилось: он опасался, что тот может быть убийцей, а известно, что моряки не желают делить свой корабль с убийцами и с теми, кого поразила молния. Но остальная команда, которая никогда еще не видела столько золота, заявила, что нужно быть сумасшедшим, чтобы отказаться от такого предложения. “Куда ты направляешься, юноша?” — спросил кормчий, наиболее авторитетный человек на борту, даже больше, чем капитан. “В Трою, — ответил т…