Открытка с Птичьего острова

 

 

 

Посвящается Вуди.

Ты мой лучший друг, ни больше ни меньше.

Люблю тебя!

 

 

–Да-а уж, вот это был болт так болт! Таких я еще не видала!

Услышав хруст гравия за спиной, Верити Каллауэй почувствовала, что краснеет. Какой черт ее дернул произнести эту чушь вслух? Обернувшись, она оказалась лицом к лицу с Кевом, местным почтальоном.

— Ох, слушай, я не то имела в виду, это неправда… То есть правда, но не из разряда личной жизни, которой у меня все равно нет. Собственно, поэтому я и уезжаю.

Она обалдела, когда Кевин пропел: “Hit me, baby, one more time!” — и попытался воспроизвести рискованное танцевальное движение (со стороны казалось, что его скрутила судорога).

Верити совсем было растерялась, но тут, к ее облегчению, Кев достал телефон, вынул из уха крошечный наушник и расплылся в улыбке.

— Ты что-то сказала? У меня тут Бритни разрывается.

Она просияла в ответ.

— Если бы меня спросили, кто твой кумир, я бы ни минуты не сомневалась в ответе!

Он выключил музыку, сунул телефон в карман и повторил свой вопрос.

— Да так, разговаривала сама с собой. — Она была рада, что избежала дурацкой ситуации… хотя бы раз.

— А чем ты вообще занимаешься? — спросил он, взглянув на набор инструментов.

Верити ткнула пальцем в сторону почтового ящика на стене перед дверью коттеджа.

— Новые жильцы попросили его убрать. «Убрать это уродство», если повторять дословно. Наверное, они правы: он такой ржавый, и никто им не пользуется, сколько себя помню.

— Зато там может быть спрятано сокровище. Например, стародавнее письмо о том, что твоя бабушка выиграла в лотерею.

— Вот это была бы сказка! — мечтательно вздохнула Верити.

— Ты ведь еще вернешься? — Кев бросил взгляд через дорогу на дом номер пятьдесят.

— Да уж, надолго меня явно не отпустят, — отшутилась Верити, мечтая, чтобы Ричард, ее бывший, жил на другой стороне Земли, а не улицы. Мало того, что полгода назад она уличила его в измене, так он решил ее добить: переехал в дом прямо напротив нее вместе со своей пассией еще университетских времен. Если бы он просто в последний раз пустился во все тяжкие перед свадьбой, может, со временем она бы его и простила, но нет: оказывается, он спал с этой стервой годами — с тех пор, как они нашли друг друга в соцсетях.

К тому времени Верити встречалась с Ричардом уже десять лет и внезапно оказалась перед выбором: поверить клятвам, что он бросит любовницу — и больше никаких измен, или просто уйти. Она выбрала второе и до сих пор не могла решить для себя: а любила ли она Ричарда вообще? Год назад она с радостью вышла бы за этого мужчину замуж, однако теперь испытывала к нему лишь презрение. Глубоко униженная предательством, Верити ненавидела бывшего всей душой.

— Я-то думала, она и в одном городе со мной жить не захочет, не то, что на одной улице… Но все позади! Я отправляюсь на поиски приключений и не увижу их целых полгода! Гляди, Кев: завтра я тихонечко улизну с утра пораньше — а ты ничего не знаешь, пока не въедут новые жильцы. Они объявятся где-то через пару недель.

— Нем как рыба! Но я буду скучать. — Он передал ей пару писем.

— Ладно, врубай свою Бритни, пока я тут не расклеилась! Не умею прощаться.

— Хорошей поездки! И к слову: Ричард всегда был тебе не пара, — подмигнул Кев.

— С этим не поспоришь.

Не склонная к авантюрам, сейчас Верити с нетерпением ждала поездки на пароме до Амстердама и встречи с лучшей подругой. Она пять лет трудилась в местной ветеринарной клинике и обожала свою работу, однако после нескольких месяцев выслушиваний планов Авы на предстоящее путешествие вдруг задумалась: а что, собственно, мешает ей составить подруге компанию?

Погуглив международную ветеринарную службу, Верити пришла к выводу, что вакансии фельдшера встречаются по всему миру и с ее рекомендациями она, если что, легко найдет подработку прямо в пути. Хотя аренда за дом покроет дорожные расходы, лишние деньги, безусловно, не помешают.

Впрочем, об этом она подумает уже по ходу дела. А пока Верити наслаждалась мыслью, что этот городок скоро останется далеко позади. Завтра из Ньюкасла-апон-Тайн отплывает паром в Амстердам, и она вместе с ним.

Последние дни подготовки к побегу стали полным безумием. За неделю она справилась с кучей дел: к приезду жильцов требовалось починить кран в ванной, закрепить щеколду на окне верхнего этажа, навести в доме полный порядок. Наконец, почти вся одежда и личные вещи отправились на склад, рюкзак был собран и ждал в гостиной.

Но своим главным секретным проектом этих месяцев она считала фургон. Ценой пота, крови и моря слез Верити сумела превратить видавшую виды колымагу в уютное пространство с лоскутными одеялками и розовыми плюшевыми подушечками — точь-в-точь как в TikTok. Она назвала машину «Гетти» — в честь своей бабушки Генриетты, которая умерла двенадцать лет назад. Бабуля сыграла в ее жизни огромную роль, и память о ней Верити нежно лелеяла. Поэтому с нетерпением ждала возможности пополнить копилку воспоминаний — теперь уже с «Гетти»-фургончиком.

Скорей бы на паром! Косметика и одежда разложены в салоне по шкафчикам, там же самое необходимое: походная плитка, чайник и обильные запасы чая. На полках консервированные бобы, суп и арсеналы туалетной бумаги. Незачем тратиться на отели: все необходимое будет у нее под рукой, в доме на колесах.

Верити снова занялась бордовым почтовым ящиком. Сбрызнула ржавые болты смазкой — и вот их уже можно провернуть. Вынула крепления, сняла ящик со стены. С виду он казался тяжелее, чем на самом деле. Она занесла его в дом и положила на кухонный стол. Облокотившись на раковину, огляделась. Кухня еще никогда не сверкала такой чистотой: ни единого пятнышка, готова к приезду арендаторов, подписавших договор на полгода.

Гетти оставила дом своей дочери Элисон, а семь лет назад Верити выкупила его у матери. Элисон окончательно решила перебраться в теплые края — насмотревшись сериала «Побег к солнцу», она годами была зациклена на этой мысли. Мать не вылезала с курортов на юге Франции, пока, наконец, не встретила Пьера, страстного любителя искусства, и не осталась с ним — безоглядно и безвозвратно.

Зазвенел телефон; Верити улыбнулась, когда на экране высветилось имя Авы.

— Ну что, готова к глэмпингу без капли гламура?

Они с Авой были лучшими подругами с одиннадцати лет, когда попали в одну школу. Девочки сразу нашли общий язык, хотя различались как небо и земля, и за эти годы ничего не изменилось. Ава была свободолюбива, скакала с работы на работу и не привязывалась ни к кому, кроме золотой рыбки, прожившей у нее чуть ли не пятнадцать лет. Все делала по-своему и ни о чем не беспокоилась, а Верити всегда ценила стабильность, постоянную работу и домашний уют.

— Всегда готова! — прощебетала в ответ Верити, припоминая, что слышала эту фразу в каком-то фильме.

Ава рассмеялась.

— Поверить не могу, что тихоня Верити все бросила и подписалась на полугодовую авантюру!

— Эй, я не тихоня — скажи еще, зануда! — запротестовала она, хотя знала, что в чем-то Ава права: обычно она не склонна к безрассудным поступкам.

— Ты не пожалеешь! Это будет лучшее время в нашей жизни, обещаю!

Верити подумала о событиях полугодовой давности в доме, в котором планировала жить вместе с Ричардом. Сейчас она не могла понять, почему так долго терпела этого человека. Может, всему виной чужие ожидания? Мать с раннего возраста вдалбливала ей в голову традиционные ценности. Закончить школу, найти работу и мужчину — неважно, в каком порядке, — обручиться, выйти замуж, родить детей. Худшим, с маминой точки зрения, вариантом было «остаться в девках» — ведь тогда окружающие начнут задаваться вопросом, что с ней не так. Верити понятия не имела, кто эти «окружающие» и почему их мнение должно ее волновать.

Она все не могла забыть мамины слова в ответ на сообщение об отмене свадьбы — они и сейчас звучали у нее в ушах, громко и четко: «Любовница?! Скорее всего, ты сама виновата! Иди и помирись с ним. Где ты еще найдешь такого хорошего мужчину?!»

Теперь Верити была только рада, что не послушалась мать. Потому что, если судить по Ричарду, то хватит с нее «хороших мужчин».

«Счастье не в замужестве, а в голове», — сказала она тогда матери на прощание. По мере взросления Верити их отношения все больше накалялись. Элисон никогда не уделяла дочери достаточно внимания и наотрез отказывалась рассказывать об отце. Как же хорошо, что она уехала во Францию!

После злополучного разговора об отмене свадьбы Верити приняла трудное решение. Общение с матерью выводило ее из состояния душевного равновесия. Пора было поставить отношения на паузу. Верити никогда не могла добиться от матери ни поддержки, ни искреннего сочувствия — словно дочь вызывала у Элисон лишь чувство глубокого разочарования. Довольно. С тех пор они ни разу не созванивались.

— У «Гетти» полный бак, вещи и еда упакованы… Скорей бы завтра!

— Я приеду другим паромом, но встречу тебя в амстердамском порту, как договорились. И тогда — весь мир у наших ног!.. Чем планируешь заняться в оставшееся время?

— Долгий горячий душ — когда еще нам выпадет такая роскошь! Хотя я утащила с работы мобильную мойку для животных. Вроде большущей канистры — заливаешь воду и качаешь ее через шланг с душевой лейкой.

— В крайнем случае можно будет занырнуть в канал, — рассмеялась Ава. — Уж чего-чего, а воды в Амстердаме полно.

— Бр-р, только через мой труп!.. Кстати, трупов в амстердамских каналах и так хватает. Вместе с велосипедами.

— Ага, плюс двенадцать тысяч велосипедов каждый год, — подтвердила Ава, как всегда блеснув эрудицией. — Главное, добраться там до хорошей кафешки, а дальше все будет как в тумане, — рассмеялась она.

— В наркотическом? Начинаю подозревать, что променяла свою респектабельную жизнь на вечно немытое тело и травку.

— Последнее приключение на пороге тридцатилетия — и тогда можно считать, что мы повзрослели.

— Мое наступит всего через месяц.

— Значит, надо оторваться по полной! Это будет незабываемо! До завтра!

Повесив трубку, Верити взглянула на свое отражение в зеркале над камином в гостиной. Она выглядела усталой и опустошенной. Перемены были нужны как воздух, надо насладиться каждой секундой путешествия. Раньше Верити считала, что проведет в этом доме всю жизнь, но теперь допускала и другие возможности. Как же здорово, что у нее появился шанс отлично отдохнуть с подругой и поразмыслить над тем, чего же она на самом деле хочет!

Полки холодильника опустели, не считая упаковки готовой еды, маленькой бутылочки просекко да пинты молока на утро. Проткнув пленку в нескольких местах, Верити поставила контейнер с готовой едой в микроволновку. Через пять минут раздался сигнал, и она разочарованно уставилась на неаппетитное блюдо. Впрочем, под просекко пойдет.

После еды осталось лишь выставить на утро мусорный бак и принять душ. Завтра ее ждет ранний подъем и долгий день. От Стаффордшира до Ньюкасла ехать больше трех часов, но в телефон загружена куча аудиокниг и подобран плейлист из любимых песен. Верити надеялась, что тщательная подготовка и приподнятое настроение помогут ей вынести пятнадцатичасовое плавание.

Смахнув последние крошки с кухонного стола, Верити подготовила на утро термос. Через заднюю дверь выволокла мусорный бак и, обойдя дом, поставила его на тротуар. Никаких сомнений: разнося утреннюю почту, Кев не сочтет за труд закатить пустой бак обратно во двор. Услышав напротив аналогичный скрежет, Верити машинально подняла глаза и встретилась взглядом с Ричардом. Она тут же отвернулась. Еще несколько часов — и он останется позади, далеким воспоминанием.

На полу кухни лежал набор инструментов. Верити собралась отнести его в «Гетти», но тут ее взгляд упал на ржавую рухлядь, все еще занимавшую стол. Что там сказал Кев?.. Вряд ли, конечно, внутри что-то есть, тем не менее интересно. На дверце спереди висел изъеденный ржавчиной замок, ключа не было, так что пришлось сперва немного отогнуть дверцу отверткой, а потом взяться за гвоздодер. Дверца распахнулась от первого резкого рывка — не ожидавшая легкой победы Верити чуть не потеряла равновесие.

А внутри и правда была почта! Рекламные листовки местных умельцев — от разнорабочих до маляров, неоплаченный недельный счет за молоко, выставленный в шиллингах и пенсах, а под всем этим спамом — открытка.

Верити рассматривала живописную картинку: две птички на выступающей в море скале.

— Тупики! — с улыбкой произнесла она, погружаясь в воспоминания. Белоголовые толстячки с короткими крыльями и хвостами, ярко-оранжевыми перепончатыми лапами, большими треугольными, как у попугаев, красно-желтыми клювами сопровождали ее все детство — в бабулиных историях на ночь. Гетти, прирожденная рассказчица, брала внучку в бесконечные захватывающие приключения на Птичий остров  [1]. Верити отлично помнила, как бабуля описывала это живописное местечко с разноцветными коттеджами и песчаными бухтами.

Верити тихонько ахнула, проведя пальцами по золоченой надписи, буквы выцвели, но читались вполне отчетливо: «Птичий остров». Сердце пустилось вскачь, бабулин голос практически зазвучал в ушах: «Птичий остров, где всегда много солнца, песка, морского воздуха и тупики устраивают свои базары». Девочка заливалась смехом, когда бабуля упоминала про «базары тупиков». Она считала их выдумкой, пока не решила стать ветеринарным фельдшером и не наткнулась на это понятие в учебнике. Верити тогда очень удивилась, и вот теперь — новое открытие! Перевернув открытку, она посмотрела на дату почтового штемпеля: 1972 год.

— Да быть не может, чтобы ты провалялась в этом ящике пятьдесят с лишним лет! — сказала она открытке, а потом прочла надпись на обороте:

 

«Дорогая моя Генриетта!

Видимо, наш секрет оказался для тебя невыносим, и все же я не могу представить свою жизнь без тебя.

 

Целую.

Навеки твой,

У.»

 

Верити в замешательстве покрутила открытку в руках, потом снова посмотрела на надпись. Она изо всех сил пыталась припомнить, были ли среди бабулиных знакомых какие-нибудь «У.». И тут ее осенило: она уже видела фотографию с открытки! Она выскочила в коридор и отворила дверь в уютную комнатку. Хотя здесь все сильно изменилась за последние годы, Верити до сих пор помнила, как бабуля сидела на своем излюбленном месте у окна — вязала или просто наблюдала за прохожими. Обстановку сменила сначала мама, вступив в наследство, а потом и сама Верити, когда выкупила дом, но любимая бабулина картина по-прежнему висела на стене. Ричарду она никогда не нравилась — старье и дешевка, — однако Верити отказалась ее снимать. Картина напоминала ей о детстве.

Теперь, присмотревшись к фотографии в рамке на стене, она увидела: это точная копия открытки.

А кто такой «У.»? Порывшись в ящике комода, стоявшего под картиной, Верити нашла то, за чем полезла: бабушкину телефонную книжку. Она уселась прямо на пол и начала быстро перелистывать страницы в поисках имен, начинавшихся на букву У. Дойдя до конца, Верити с легким разочарованием положила книжку в ящик. Потом снова взглянула на фотографию в рамке на стене.

Кто был этот «У.» и что за секрет было так тяжело хранить? Друг, любовник? Она сняла картину и положила ее на ковер. Аккуратно отогнув скобы, вынула из рамки и с удивлением обнаружила надпись на обороте фотографии — тем же почерком, что и на открытке:

 

«Лето 1972 г.

Целую, У.»

 

Исходя из простых подсчетов, бабуле было тогда двадцать два года. Что важнее, в 1973 у нее родилась дочь, Элисон. Верити сразу подумала про своего дедушку Альфа. Ей всегда казалось, что они с бабушкой поженились до рождения ее матери. Обоих уже не было в живых: дедуля умер двадцать лет назад от рака легких (что неудивительно: он никогда не выпускал изо рта сигарету), а восемью годами позже бабуля неожиданно ушла во сне. В воспоминаниях Верити они остались любящими друг друга и практически неразлучными.

Но как в это уравнение вписывался некий «У.»?

— Не заморачивайся! — сказала она себе вслух, стараясь остановить поток мыслей. «У.» мог оказаться кем угодно, но Верити была заинтригована словом «секрет» — а еще тем, что и открытка, и висящая на стене старая картина относились к лету 1972 года. Сфотографировав надпись на обороте, Верити вставила картину в рамку и повесила на место.

— Птичий остров, — пробормотала она, забирая открытку в гостиную. Достав из рюкзака айпад, Верити открыла окошко поисковика.

Да быть того не может! Если верить гуглу, такое место и впрямь существует!

 

«Птичий остров, расположенный недалеко от городка Си-Энд, придает уникальный и впечатляющий вид побережью северного Нортумберленда. Периметр острова не превышает 9 миль».

 

Все еще не до конца веря своим глазам, она кликнула на изображения, и ее накрыло знакомое, уютное тепло, которое всегда вызывали в памяти детские истории в исполнении любимой бабушки. Ряды частных лавочек окаймляли очаровательную в своей старине главную улицу, а по живописной гавани вокруг маяка рассыпались семейные ресторанчики и ателье. Маленькую Верити всегда пленяли легендарные радужные коттеджи, которые описывала бабуля, и она заявляла, что, когда вырастет, непременно поселится в «Уютном уголке» на Лайтхауз-лейн, в двух шагах от Голубой бухты. И до чего обрадовалась Верити теперь, обнаружив, что и островок, и мягкие полосы карамельного песка, и птичьи базары оказались реальностью, а не плодом бабулиного воображения!

— Поверить не могу, что ты настоящий! — прошептала она, пытаясь переварить информацию.

 

«Птичий остров является приливным, он соединен с крошечным городком Си-Энд длинной насыпной дамбой. Дважды в день прилив из Северного моря затапливает дамбу под возде…