Peter Cheyney

NEVER A DULL MOMENT

 

Перевод с английского Игоря Иванова

 

Серийное оформление Вадима Пожидаева

 

Оформление обложки Ильи Кучмы

 

Чейни П.

Жизнь полна неожиданностей : роман / Питер Чейни ; пер. с англ. И. Иванова. — СПб. : Азбука, Издательство АЗБУКА, 2026.

 

ISBN 978-5-389-33582-0

 

16+

 

Плавание из США в Англию превратилось в роковую лотерею. Немецкая подводная лодка потопила корабль, на борту которого находился американский лейтенант. Единственный выживший, он был подобран другим судном. Уцелел и портфель с очень важными документами по модернизации и механизации армии, которые лейтенант должен был передать английскому командованию. Но, добравшись до Англии, офицер почему-то не спешит явиться в Генштаб, а там вообще не знают о его существовании…

 

© И. Б. Иванов, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука^®

Глава 1

Я прокололся!

Да, жизнь полна неожиданностей!

Не то слово! Может, ты один из тех парней, чья жизнь катится по накатанной, и всегда знаешь, чем займешься завтра. Хотел бы я так пожить, однако сейчас моя жизнь настолько туманна, что порой я не знаю, чем занимался вчера.

Скажете, я свихнулся? Может, так оно и есть.

Наверное, кто-то из вас слышал обо мне. Зовут меня Лемюэл Генри Коушен. Для вас просто Лемми Коушен. В потайном кармане у меня лежит удостоверение агента Федерального бюро расследований, и я вечно попадаю в разные передряги, связанные с моей профессиональной деятельностью. Большую часть жизни я провел, гоняясь за бандитами, жуликами, ворюгами разных мастей (вплоть до карманников), фальшивомонетчиками, наводчиками, орудующими в разных штатах, ушлыми похитителями людей, торговцами белыми рабынями, наркоманами и распространителями этого зелья, а также контрабандистами, шустрящими на приграничных территориях, и цыпочками, которые им помогают. Мне доводилось выслеживать и ловить всех, кто тем или иным образом нарушил закон в любой части Соединенных Штатов и слинял за границу. Я гонялся за толстяками и худышками, за теми, кто привык полагаться на свинцовые «аргументы» своего пистолета и кто рассчитывал за счет цветистой болтовни выпутаться из опасной ситуации.

Приходилось мне гоняться и за дамочками. По разным причинам. Нет, эти причины не имели ничего общего с любовными похождениями. Обычно я ловил опытных и настолько изворотливых дамочек, что, если бы они вдруг начали оказывать вам знаки внимания, для вас было бы куда безопаснее прыгнуть без маски в бочку со слезоточивым газом.

Иногда я гонялся за дамочкам и из-за сердечных дел. Было такое. Но вот что я вам скажу, ребятишки. Порой куда проще поладить с какой-нибудь ушлой блондинкой из Оклахомы, нарушившей все мыслимые федеральные законы и законы своего штата, чем подступиться к настолько целомудренной малышке, которая опускает жалюзи на окне ванной всякий раз, когда ей кажется, что за ней в замочную скважину подсматривает какой-нибудь красавчик.

Я стою, прислонившись к решетчатым воротам. За ними простираются обширные владения местного гольф-клуба. Если вам вдруг любопытно: сейчас июль 1941 года, я в Бетчворте, графство Суррей, Англия. Очень милое место, и находиться здесь очень даже приятно. Впрочем, в моем нынешнем настроении мне понравилось бы любое место.

Одиннадцать часов вечера, но по-прежнему довольно светло, как бывает в этих широтах летом. Окружающее пространство выглядит великолепно. Пахнет травой, сеном и прочими летними ароматами. Меня окружают просторные лужайки, аллеи, окаймленные деревьями лайма, и еще много чего, что оценили бы вы, если являетесь любителем английских сельских пейзажей. Мне эти места понравились бы еще больше, будь я художником, а не обычным агентом ФБР, который не попадается на женские уловки, имеет скудное чувство юмора и мозоль на левой пятке.

Толкаю ворота, но они не открываются. Неудивительно. Я уже привык, что все происходит совсем не так, как бы мне хотелось, и не усматриваю в этом ничего странного. Однако я из тех парней, кто преодолевает возникшие препятствия. Упираюсь в верхушку забора, перемахиваю через него, задеваю ногой за прутик и распластываюсь, выбив собой приличный ком английской земли. Отпускаю несколько веселых и оптимистичных комментариев по этому поводу, отряхиваюсь и чешу по тропинке, что ведет через лужайки к липовой аллее.

Вообще-то, я намеревался отдохнуть в здешних краях, а вляпался в очередное дело. В один прекрасный день я попросту запрусь на кухне и буду раскладывать пасьянс, только бы не оказаться втянутым в водоворот обстоятельств, заставляющих меня делать то, чего мне не хочется.

Какой приятный здесь воздух. Днем стояла жара, но сейчас дует прохладный ветерок. Поднявшись на вершину холма, я вижу лишь продолжение липовой аллеи. Верчу головой в поисках дома. Ни намека. Наверное, кто-то из вредности взял и передвинул его. Прислоняюсь к дереву, закуриваю сигарету. Здесь я должен сделать отступление и рассказать вам, ребятишки, о своей поэтической натуре. Большую часть жизни я провел в поисках красоты. Какой именно? Она ходит с укладкой «помпадур» и в туфельках на четырехдюймовом каблуке. Изучение находящегося между этими крайними точками является моим хобби на протяжении многих лет. Это одна из причин, почему я философ, способный улизнуть всякий раз, когда ко мне приближается блондинка. Теперь вы знаете.

Однако не подумайте, что меня не трогает красота угодий здешнего гольф-клуба, на территории которого я сейчас нахожусь. Гольф — довольно глупая игра, но имеет свойство затягивать, впиваясь в человека мертвой хваткой. Именно игра в гольф помогает обитателям этого острова распевать «Выкатывай бочку» [1], когда немцы сыплют бомбы на Лондон, стараясь попасть в купол собора Святого Павла. Один умный парень сказал, что характер выковывает среда, в которой ты родился и вырос. Он знал, о чем говорил.

Снизу по склону поднимаются двое парней. Обычно таких называют энтузиастами. Один в форме ополчения. На плече висит мешок с клюшками для гольфа. У второго такой же набор этих орудий для пыток. Он в синей рубашке и с заметной лысиной. Возможно, они мне что-то подскажут.

Жду, когда они поравняются со мной, затем обращаюсь к ополченцу:

— Добрый вечер. Может, подскажете, как мне найти мистера Шрибнера? Макси Шрибнера. Насколько понимаю, его дом где-то поблизости.

Ополченец задумывается, потом отвечает, что, скорее всего, Шрибнер и есть человек, живущий в белом доме по другую сторону аллеи. Это за четырнадцатой лужайкой. Если по прямой, то в трех четвертях мили отсюда. Он указывает мне примерное направление, и они уходят.

Пройдя немного, сажусь на пень, закуриваю новую сигарету и думаю, какие слова скажу этому Шрибнеру, если его найду. Мне досталось задание, где ни черта не известно и приходится постоянно строить догадки.

Сижу, думаю и вдруг обнаруживаю, что мысли мои совсем далеки от предстоящей встречи со Шрибнером. Я вспоминаю дамочку, с которой полтора года назад познакомился в Омахе. Редкий экземпляр. Природа щедро наделила ее всем, а если что и недодала, то сущую мелочь. Можно сказать, пылинку, которую и заметить-то невозможно. Вот такая дамочка. Блондинка, страстная и упертая. Такие дамочки позволят вам все, что вы желаете, но при условии, если им самим не захочется еще чего-то. Помню, как сидели мы с этой малышкой на заднем крыльце. Вечер был под стать нынешнему. Она говорила:

— Лемми, ты из тех парней, которым надо все сполна, а если тебе не удается это получить, ты становишься настолько несчастным, что готов утопиться в озере. Если на тебя нахлынут душевные страдания, не отчаивайся. Ты или выберешься из них, или кто-то перережет тебе глотку. Готова побиться об заклад, это сделает женщина.

Это, парни, подталкивает вас к выводу, что я — парень осторожный и с дамочками веду себя по-умному. Может, так, а может, и нет. Но ни у кого не получается вести себя с дамочками по-умному. Если какому-то парню и удается слинять от красотки с привлекательной задницей и сверкающими глазами, он просто родился под счастливой звездой и у него чертовски развита интуиция, позволяющая в нужный момент выбрать верное направление. В беду может вляпаться каждый, однако выбраться может только по-настоящему умный тип, особенно если беда связана с дамочкой.

Прихожу к выводу, что бесполезно думать о том, что я скажу Шрибнеру. Сначала нужно увидеть этого парнишу. Бросаю окурок и двигаю к четырнадцатой лужайке. Она находится на вершине небольшого холма, и когда я туда добираюсь, то вдали вижу белый домик с красной крышей. Он стоит в долине, окруженный пеленой тумана. Облегченно вздыхаю. Я все-таки нашел это логово.

Спускаюсь с холма, иду через лужайку к белому домику. Начинаю думать о дамочке по имени Джулия Уэйлс и о том, с чего начну расхлебывать это дело. Представляю, как она выглядит, как говорит о чем-то и с кем-то, включая меня. Что это за дамочка, чем она занимается и какой у нее характер? Она может быть милой тихоней, штопающей носки по вторникам и проводящей за этим делом весь вечер, а может оказаться любительницей развлечений и даже скандалов. Хотелось бы заранее знать, что там за Джулия. Это намного облегчило бы мне задачу.

Моя старая матушка очень недоверчиво относилась к дамочкам. Она всегда боялась, что я вырасту копией своего отца (тот всю свою жизнь сражался за честь дамочек, но слишком поздно понял, что, когда дамочка тебе сдается, тут-то и начинается настоящее сражение). Матушка предостерегала меня от каждой особы женского пола в шелковых чулочках и с улыбкой победительницы. Она говорила, что в один прекрасный день такая красотка меня обязательно облапошит. Она ошибалась. Я приобрел собственный опыт. Дамочки почти постоянно пытались меня облапошить (некоторым это удавалось), причем такие потрясающие, что, начни я о них рассказывать, у вас от зависти прихватило бы сердце.

Лет в семнадцать мне встретилась рыжеволосая особа с фигуркой, увидев которую вы бы похолодели от изумления. У нее были синие глаза и такой арсенал любовных ухищрений, что Мессалина в сравнении с ней выглядела бы прачкой, по вторникам катающей белье валиками. В дальнейшем я годами учился ускользать от малышки, с которой по глупости связался слишком крепко. Вот такой я. Либо у меня чрезмерно развито чувство прекрасного, либо я принадлежу к категории парней, всегда стремящихся попробовать что-нибудь новенькое, иначе им становится скучно. А может, я просто люблю учиться. Сам хотел бы знать причину.

Та рыжеволосая многому меня научила. Я встретил ее на вполне благопристойной вечеринке, где подавали лишь шипучие напитки и ни капли виски. Если я говорю, что запал на нее с первого взгляда, то это чистая правда. Я не пытаюсь вас одурачить. Ей было тридцать пять, никаких «плоскостей» — все округлости на месте. Мягкий голос, а смотрела так, что ты невольно понимал желание Адама начать жизнь заново и стать человеком.

Была ли она хороша? Отвечаю однозначно: да, была. Настолько хороша, что любой пособник пятой колонны, увидев ее, вывернулся бы наизнанку и зашелестел, как ива на ветру (подобно тому, как он проделывает это всякий раз, когда кто-то произносит слово «Гитлер»). Она принадлежала к какому-то благотворительному обществу, занимавшемуся устройством досуга молодых парней, чтобы те не напивались по вечерам. Если говорить о моем опыте, деятельность общества была успешной. Эта дамочка так сильно влияла на меня, что целых три недели я ничего в рот не брал. А потом помчался в аптеку за успокоительным для утомленных чувств. Когда я вернулся домой, матушка Коушен, едва взглянув на меня, выплеснула на фотографию моего отца целую банку томатного сока. В банке было две кварты [2].

Матушка крепко верила в наследственность.

Словом... то был мой первый опыт общения с дамочками. Впоследствии я никогда не оглядывался назад, за исключением случаев, когда цыпочка в коротенькой юбочке и с соответствующими ножками поднималась на стремянку. Ну, теперь вы знаете, как обстоят у меня дела с дамочками. Однажды вы обязательно должны рассказать о себе, а я послушаю.

Открываю садовые ворота и по пологому склону иду к домику. К этому времени стемнело. Из-за облаков выплыла луна. Продолжаю думать о Джулии и задаваться вопросом, как она может выглядеть. Должно быть, в ней что-то есть, если я на ночь глядя тащусь через лужайку для гольфа, собираясь встретиться с этим Шрибнером. А ведь мог сейчас играть в крестики-нолики с симпатичной рыжей особой, которую вчера вечером встретил в Американском баре отеля «Савой».

Нажимаю кнопку звонка и жду. Через минуту дверь открывается. Вижу крупного парня с толстой шеей. На нем шелковая рубашка с невероятно узким воротником, на пару размеров меньше, чем его шея. Одет он с иголочки. На пальцах поблескивают два перстня с камешками, которые стоят немалых денег. Он улыбается, словно ему приятно меня видеть.

— Могу ли я вам чем-то помочь? — спрашивает он.

Я отвечаю, что да, и представляюсь. Называю ему вымышленную фамилию: Уиллик. Пол Уиллик. Говорю, что разыскиваю молодую женщину по имени Джулия Уэйлс. Спрашиваю, не знает ли он, случаем, человека по имени Макси Шрибнер. Парень отвечает, что знает. Он и есть Макси Шрибнер.

Он стоит, привалившись к дверному косяку. Мне он кажется дельфином, решившим продемонстрировать хорошие манеры. Лицо у него похоже на луну в фазе полнолуния: то есть круглое и вдобавок толстое. Кожа будто резиновая. Толстые губы хоть и выпячены, но имеют довольно красивую форму, почти как у женщины. Такие губки называются «лук Купидона», если вы понимаете, о чем я. У него светло-голубые глаза и практически белые брови. Если бы пришлось выбирать между созерцанием этого парня и остатков еды недельной давности, вы бы нашли меня в кладовой. Про такую физиономию, как у Шрибнера, говорят: «Отворотясь не налюбуешься».

— Ну вот мы и познакомились, мистер Шрибнер. Теперь мы оба знаем, кто есть кто. Может, расскажете мне что-то об этой Уэйлс?

— Конечно! — с готовностью отвечает он. — Проходите в дом.

Он поворачивается и идет по коридору. Следую за ним. В конце он открывает дверь, придерживая ее для меня. Попадаю в уютную комнату с приглушенным светом. В углу стоит письменный стол, заваленный бумагами.

Сажусь в кресло. Хозяин дома предлагает мне сигарету.

— Так чем я могу вам помочь? — спрашивает он. — Может, вы вначале расскажете о себе?

Он доверительно улыбается, словно директор школы, беседующий с новеньким.

— Охотно расскажу, — говорю я. — Как вы уже знаете, моя фамилия Уиллик. Я частный детектив из «Трансатлантического детективного агентства». Это о том, кто я. А вот о малышке Уэйлс я не знаю ничего. Я занимался в Англии совсем другим делом, как вдруг начальство прислало телеграмму с требованием найти женщину по имени Джулия Уэйлс. Она приехала сюда из Нью-Йорка, предположительно три или четыре месяца назад. В телеграмме мне советовали связаться с неким мистером Шрибнером, живущим в Бетчворте. Возможно, он сможет помочь.

— Конечно! — с энтузиазмом произносит Шрибнер. Он идет к камину, где на каминной полке стоит сигарный ящик, и достает сигару. — Вряд ли смогу вам многое рассказать об этой Уэйлс. Мне даже странно, что вам посоветовали обратиться ко мне. В свое время в Штатах я был знаком с Джулией Уэйлс. Наверное, ваши сотрудники каким-то образом увязали мое имя с ее. Хотя я понятия не имею, зачем она приехала в Англию и чем тут занимается.

— Прекрасно, — говорю я. — Значит, вы были знакомы с ней. И что можете сказать? Эта Джулия — любительница развлечений, за которой не уследишь? Или уравновешенная женщина, которая не помчится неведомо куда со смазливым парнем, вскружившим ей голову?

— Ваши люди думают, что причина в этом? Что она могла уехать с кем-то?

Пожимаю плечами:

— Если бы мое начальство знало о ее занятиях и увлечениях, а также где она сейчас, меня бы не просили ее найти. Словом, если у моего начальства имелись полезные сведения о Джулии, они бы содержались в телеграмме. Но раз вы ее видели, то знаете, как она выглядит, и, возможно, подскажете какие-то весьма ценные детали. Согласны?

Шрибнер соглашается и отвечает, что как-то не думал об этом. Сдается мне, что он либо тупой от природы, либо играет дурачка.

— Послушайте, приятель, вам не помешает урок психологии. Вполне логично, что, если лицо дамочки годится лишь для обложки еженедельника кулинарных рецептов, она находится в куда большей безопасности, чем цыпочка, чье личико будит фантазию, намекая на все остальное. Улавливаете логику?

Шрибнер отвечает, что улавливает и что, по его мнению, Джулия Уэйлс принадлежит ко второму типу. Речь у него, как и он сам, какая-то сонная. Я уже говорил, что он похож на дельфина, которого вынесло на берег. Ушлые люди показывают таких дельфинов на ярмарках, беря по десять центов за вход.

— Я бы сказал, что Джулия Уэйлс — женщина привлекательная, — изрекает он. — Высокая, стройная, но с женственной фигурой. Ничего схожего с плоскими девицами. Кожа лица приятного белого оттенка, темно-рыжие волосы. Очень изящно двигается. Можете себе представить. — Он ненадолго умолкает, словно припоминая еще что-то. — Джулия запомнилась мне романтической натурой. Непредсказуемой. Она вполне могла увлечься каким-нибудь парнем и рвануть вместе с ним.

— Понятно. И это все, что вы о ней знаете?

Шрибнер кивает.

— Вообще не понимаю, зачем ей понадобилось ехать в Англию, — говорит он. — Если только ее действительно не увез какой-то парень. Я так думаю...

В этот момент дверная ручка поворачивается. Дверь медленно открывается. При виде входящего парня удивляюсь, как это со мной не случился сердечный приступ. Открываю рот, но вошедший меня опережает:

— Привет, Макси. А что здесь делает этот хмырь?

Расслабляюсь и смотрю на него. Симпатичный, высокий парень с широкими плечами и узкой талией. Руки он держит в ка…