Фрагмент книги «Как полетели динозавры. Ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки»
В феврале 251 902 022 г. до н.э., видимо, для защиты парейазавров, оставшихся на территории Южной Пангеи, от горгонопсов неразумными силами природы была взорвана Сибирская большая магматическая провинция (рис. 1.1). Мегавулканическая катастрофа закончилась самым массовым вымиранием за всю историю Земли. Масштабная зачистка опустошила и океаны, и сушу. И что тут началось! Ведь ускоренная эволюция возможна только в свободном пространстве, или пространстве свободы…
Рис. 1.1. Планета в раннетриасовую эпоху (240 млн лет): 1 — Лоссимут, Шотландия; 2 — Грес-а-Вольция, Франция; 3 — Мадыген, Кыргызстан (C. R. Scotese, 2016)
Словно во времена кембрийского взрыва, морские и континентальный просторы начали стремительно наполняться новыми формами жизни. Первыми преуспели «виды бедствия» — так палеонтологи называют тех, кто умудрился выжить в катаклизме и, воспользовавшись ситуацией, превратиться из почти незаметных прежде второстепенных персонажей в главных действующих лиц.
В Северную Пангею ненадолго вернулись пусть и небольшие (до 2 м высотой), но все-таки древовидные плауны в образе зеленых спиральных ершиков, названные плевромейей (Pleuromeia). В иные времена эти медленно растущие деревца не отвоевали бы себе место под солнцем. Но в начале триасового периода таких мест было хоть отбавляй. Прямые стволы плевромей, пронизанные воздухоносными сосудами, то ли сидели неглубоко в болотистых низинах, заякорившись шаровидным подобием корня, то ли дрейфовали, покачиваясь, словно поплавки, вдоль поверхности болот. Углекислый газ, необходимый каждому растению, они всасывали корневыми волосками. На юге суперконтинента преобладал дикройдиум (Dicroidium). Перистыми листьями он напоминал папоротник, но древесина у него была как у голосеменных. Его крепкие широкие стволы возносились на несколько метров вверх, удерживая пышную ветвистую крону, где гроздьями созревали крупные округлые семена. Среди древних растений, обретших вторую жизнь, своей — тоже второй — жизнью наслаждались дицинодонты (Dicynodontia, от греч. δυαζ — «два», κυνοζ — «собачий» и odouz — «зуб»). Эти дальние родственники млекопитающих утеряли почти все зубы, кроме пары толстых клыков, которыми, возможно, и выдергивали сочные плевромейные корни. Некоторые из дицинодонтов даже доросли до огромных слоноподобных размеров. Причем слоноподобными они были даже «изнутри»: лопатка и запястье развернулись вертикально, и конечности полностью спрямились, поддерживая гиганта. Реки и озера буквально переполнились темноспондильными амфибиями — хищниками, размером и обликом предвосхитившими приличных крокодилов. В пресных и морских водоемах развелись мясистолопастные рыбы, похожие на латимерию, но только всех размеров, форм и, видимо, расцветок. Рифы на первых порах строили совсем не кораллы и даже не водоросли, а спрятавшиеся в известковые спиральные трубочки мельчайшие микроконхиды (Microconchida, от греч. µικροζ — «малый», «небольшой» и κοχλοσ — «раковина») — вымершие родственники мшанок. Правда, и рифы получались невысокие — всего несколько сантиметров.
