Maurice Leblanc

LES HUIT COUPS DE L’HORLOGE

 

Перевод с французского Ники Ляндзберг

 

Серийное оформление Вадима Пожидаева

 

Оформление обложки Татьяны Павловой

 

В издании публикуются иллюстрации
французских, английских и американских художников.

 

Леблан М.

Восемь ударов часов (сборник рассказов) : рассказы / Морис Леблан ; пер. с фр. Н. Ляндзберг. — СПб. : Азбука, Издательство АЗБУКА, 2026. — (Классика детектива. Большие книги).

 

ISBN 978-5-389-33950-7

 

16+

 

Книги французского писателя Мориса Леблана о приключениях Арсена Люпена раскупались при жизни автора огромными тиражами, превышающими тиражи книг самого Конан Дойла. Арсен Люпен — великий искатель приключений, король воров, человек с тысячью обличий. Совершая изощренные кражи, успешно уходя от возмездия, Люпен скопил колоссальное богатство, позволившее ему оставить карьеру преступника и встать на путь добродетели, верша правосудие и спасая жизни там, где бессилен закон. Однако знаменитый аферист не забыл свои старые привычки и его методы все так же удивительны и непредсказуемы...

Сборник рассказов «Признания Арсена Люпена» ссопровождается иллюстрациями французских, английских и американских художников.

 

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука^®

Предисловие

Эти восемь приключений поведал мне Арсен Люпен, приписав их одному из своих друзей — князю Ренину. Однако схожесть в манерах поведения, жестах и даже характерах не позволяет мне отличить одного от другого. Арсен Люпен — большой чудак, способный как отрицать некоторые из своих приключений, так и присваивать себе те, героем которых он не был. Пусть читатель сам рассудит.

На вершине башни

Гортензия Даниэль открыла окно и прошептала:

— Вы здесь, Россиньи?

— Здесь, — раздался голос из зарослей кустарника у подножия замка.

Слегка наклонившись, она увидела полного мужчину, поднявшего к ней свое круглое, красное, обрамленное белой бородой лицо.

— Итак? — спросил он.

— Вчера вечером я сильно поссорилась с дядей и тетей. Они решительно отказываются подписать соглашение, высланное моим нотариусом, и вернуть мне приданое, порядком растраченное моим мужем до его помещения под надзор.

— Однако ваш дядя настаивал на этом браке и несет ответственность согласно условиям контракта.

— Спорить с ним бессмысленно. Я же говорю, он отказывается...

— Что же теперь?

— Вы все еще хотите меня похитить? — смеясь, спросила она.

— Сильнее, чем когда-либо.

— Причем с самыми честными намерениями, не забывайте об этом!

— Как вам угодно. Вы прекрасно знаете, что я от вас без ума.

— Жаль, что я от вас — нет.

— Я не прошу вас терять голову, просто любите меня хотя бы немного.

— Хотя бы немного? Вы очень требовательны.

— Но почему же тогда вы выбрали меня?

— Дело случая. Мне было скучно... Моей жизни недоставало впечатлений... Так что я решила рискнуть... Ловите! Вот мой багаж.

И она спустила огромные кожаные сумки прямо в руки Россиньи.

— Жребий брошен, — прошептала женщина. — Ждите меня в вашем автомобиле на перекрестке д’Иф, я приеду туда верхом.

— Проклятье! Не могу же я забрать вашу лошадь с собой.

— Она сама найдет дорогу домой.

— Отлично! А кстати...

— В чем дело?

— Кто такой этот князь Ренин, что живет здесь уже три дня?

— Не знаю. Мой дядя познакомился с ним на охоте у друзей и пригласил к нам в дом.

— Вы ему очень нравитесь. Вчера вы с ним долго гуляли. Мне он не по душе.

— Всего через два часа я покину этот замок вместе с вами. Очень вероятно, что этот скандал охладит пыл Сержа Ренина. Довольно, мы не можем терять времени.

Несколько минут она смотрела вслед Россиньи, который удалялся по пустынной аллее, согнувшись под тяжестью ее сумок, а потом закрыла окно.

В парке протрубили сигнал к началу охоты. Стая разразилась яростным лаем. Этим утром происходило открытие охотничьего сезона в замке Ла-Марез, где каждый год в начале сентября граф д’Эглирош, величайший охотник, и графиня принимали у себя друзей и местных землевладельцев.

Гортензия неспешно завершила свой туалет. Амазонка подчеркивала ее гибкую талию, широкие поля фетровой шляпы служили обрамлением красивому лицу и рыжим волосам. Затем она села к секретеру и попыталась написать своему дяде прощальное письмо, которое должно было быть доставлено ему этим вечером. За это сложное дело она безуспешно бралась уже множество раз. Вот и сейчас ей пришлось сдаться.

«Я напишу ему после, — сказала она сама себе, — когда его гнев поутихнет».

Гортензия прошла в столовую, где в камине пылали огромные поленья, а высокие стены украшала коллекция охотничьего оружия. Со всех окрестностей стекались в дом гости, чтобы пожать руку графу д’Эглирошу, одному из тех сельских джентльменов с мощной шеей, что живут только охотой. Он стоял у камина с бокалом коньяка и беседовал с гостями.

Гортензия рассеянно поцеловала его.

— Как, дядя?! Вы, всегда такой воздержанный, и пьете?

— Полно тебе, раз в году можно себе позволить некоторое излишество, — ответил он.

— Тетя будет сердиться.

— У твоей тети мигрень, она сегодня не выйдет. К тому же, — хмуро добавил он, — ее это не касается, а тебя, девочка моя, и того меньше.

К Гортензии подошел князь Ренин — весьма элегантный молодой человек с тонким и слегка бледным лицом. Взгляд его бывал то мягок, то тверд, выражая то расположение, то ироническую насмешку.

Поклонившись, он поцеловал Гортензии руку и проговорил:

— Осмеливаюсь напомнить вам о вашем обещании.

— Моем обещании?

— Да, вчера мы условились возобновить нашу замечательную прогулку и посетить тот старинный замок, вид которого так заинтриговал нас обоих... Кажется, это владения Галингра.

Гортензия сухо ответила:

— Прошу меня извинить, но это займет много времени, а я слишком устала. Я лишь прогуляюсь по парку и сразу вернусь.

Между ними повисла тишина, а затем Серж Ренин, с улыбкой смотря прямо на нее, тихо сказал:

— Я уверен, что вы сдержите свое обещание и прогуляетесь со мной. Так будет лучше.

— Для кого? Вероятно, для вас?

— Для вас тоже, поверьте.

Слегка покраснев, она ответила:

— Я не понимаю вас, месье.

— В моих словах нет никакой загадки. Живописная дорога, интересные владения Галингра. Никакая другая прогулка не доставит вам столько удовольствия.

— Однако же вам не занимать самонадеянности.

— Как и упрямства.

Она сделала негодующий жест, но промолчала, повернулась к нему спиной и, пожав руки нескольким гостям, вышла из комнаты.

У крыльца грум держал под уздцы ее лошадь. Гортензия села в седло и направилась через парк к лесу.

Погода была свежая и тихая. Между трепещущими кронами деревьев проглядывало кристально голубое небо. Гортензия шагом проехала по извилистой просеке, и та через полчаса вывела ее к крутым склонам, которые пересекала большая дорога.

Там она остановилась. Ни звука. Россиньи, вероятно, заглушил мотор и спрятал автомобиль в зарослях на перекрестке. От него женщину отделяло не больше полукилометра. После секундного колебания она спешилась, небрежно закинула поводья на сук, чтобы лошадь могла легко освободиться и вернуться к замку, а потом, прикрыв лицо длинной коричневой вуалью, продолжила путь.

Она не ошиблась: на первом же повороте к ней подбежал Россиньи и торопливо увлек в заросли.

— Быстрее, быстрее! Как же я боялся, что вы опоздаете... Или измените свое решение... И вот вы здесь! Неужели?..

Она улыбнулась:

— Вы совершаете глупость и при этом счастливы?

— Счастлив ли я?! Клянусь, вы будете счастливы не меньше моего!

— Возможно, однако глупостей я делать не буду!

— Вы будете делать все, что захотите, Гортензия. Ваша жизнь превратится в сказку.

— А вы обернетесь прекрасным принцем?

— Вы будете жить в роскоши, богатстве...

— Мне не нужно ни того ни другого.

— Чего же вы хотите?

— Счастья.

— Теперь ваше счастье — это моя забота.

— Что же за счастье вы мне предлагаете? Не сомнительно ли оно? — пошутила Гортензия.

— О, вы увидите... Увидите...

Они подошли к автомобилю. Россиньи, продолжая свои излияния, завел двигатель. Гортензия села в салон и закуталась в манто. Машина, проехав по траве, вернулась к перекрестку и стала было набирать скорость — но вдруг со стороны леса раздался выстрел. Россиньи резко затормозил. Автомобиль сразу вильнул в сторону.

— Передняя шина лопнула! — крикнул Россиньи, спрыгивая на землю.

— Нет! — воскликнула Гортензия. — Это был выстрел.

— Это невозможно, милый друг! Что вы такое говорите?!

В то же мгновение раздались два новых выстрела, и Россиньи прорычал:

— Вот и задние шины пробиты... но, черт возьми, кто это стреляет? Досталось бы ему от меня!

 

 

Он поднялся на насыпь около дороги. Никого. Деревья заслоняли обзор.

— Проклятье! — выругался он. — Вы были правы: стреляли по машине! Она заглохла, так что мы застряли здесь на несколько часов. Три шины нужно заменить... Но, милый друг, что это вы делаете?

Женщина выскочила из автомобиля и пошла прочь от Россиньи.

— Я ухожу.

— Но почему?

— Хочу узнать, кто в нас стрелял!

— Умоляю вас, не будем разлучаться...

— Неужто вы и впрямь думаете, что я согласна ждать вас несколько часов?

— Но наша поездка... Наши планы?

— Завтра все обсудим... Вернитесь в замок и отнесите туда мои сумки.

— Прошу вас, умоляю... Я не виноват! У вас такой вид, будто вы сердитесь на меня.

— Вовсе нет. Однако же, когда похищают женщину, такого быть просто не должно. Прощайте.

И Гортензия поспешно удалилась. К счастью, она нашла свою лошадь на прежнем месте и умчалась в противоположном от замка направлении.

У нее не было и тени сомнения: те три выстрела — дело рук князя Ренина.

— Это он, — в ярости прошептала она. — Наверняка он... Никто больше не способен на такое...

Не он ли предупредил ее с самонадеянной улыбкой: «Вы вернетесь, я уверен в этом... Я буду ждать вас».

Она плакала от злости и унижения. Встреть она сейчас князя Ренина, он бы тут же познакомился с ее хлыстом.

Впереди расстилалась живописная суровая местность, граничащая на севере с департаментом Сарт, — ее еще называют Маленькой Швейцарией. Гортензии часто приходилось сдерживать лошадь на крутых склонах; до цели оставалось еще десять километров. Постепенно накал страстей и напряжение сил стали спадать, однако уступать князю Гортензия не собиралась. Она была зла на него не только за его дерзкие слова, но и за все его поведение на протяжении последних трех дней, за усердные ухаживания, за подчеркнутую вежливость, сопряженную с надменностью.

Наконец Гортензия добралась до цели. На дне долины показалась старая потрескавшаяся стена, поросшая мхом и травой. Над ней маячила небольшая колокольня и виднелись закрытые ставнями окна. Это было имение Галингра.

Она проехала вдоль стены и завернула за нее. На полукруглой площадке у главных ворот ее, стоя рядом со своей лошадью, уже ожидал князь Ренин.

Гортензия соскочила на землю. Князь с обнаженной головой подошел к ней и начал было благодарить за оказанную честь, но она перебила его:

— Подождите! Одно слово! Только что произошло нечто невероятное. В автомобиль, в котором я находилась, трижды выстрелили. Это стреляли вы?

— Да.

Она растерялась:

— Так вы признаётесь?

— Мадам, вы задали вопрос — и я на него отвечаю.

— Но как вы посмели?! По какому праву?

— Права у меня нет, но зато есть обязанность.

— В самом деле? И что же это за обязанность?

— Защищать вас от человека, собравшегося воспользоваться вашим несчастьем.

— Месье, я запрещаю вам так говорить со мной. Я отвечаю за свои поступки и это решение приняла по собственной воле.

— Нынче утром, мадам, я невольно стал свидетелем вашего разговора с месье Россиньи, и мне показалось, что на сердце у вас неспокойно. Извините мне мое грубое вмешательство. Рискуя прослыть невежей, я все же решился дать вам несколько часов на раздумья.

— Я не раздумаю. Если я решилась, то не отступлю.

— Возможно. Однако же сейчас вы здесь, а не там.

Молодая женщина смутилась. Вся ее ярость испарилась. Теперь она видела в князе Ренине человека, способного на великодушный и бескорыстный поступок. Она прекрасно понимала, что он сделал это без какой-либо задней мысли, лишь для того, чтобы уберечь ее от неверного шага.

Князь сказал ей очень тихо:

— Мадам, я мало знаю о вас, однако мне и этого довольно, чтобы стремиться быть вам полезным. Вам двадцать шесть лет, и вы сирота. Семь лет назад вы вышли замуж за племянника графа д’Эглироша. Однако ваш муж оказался полусумасшедшим, и его пришлось поместить в лечебницу для душевнобольных. Отсюда невозможность развода и необходимость жить на попечении вашего дяди, ибо ваше приданое растрачено мужем. Граф и графиня не ладят между собой, так что в доме царит не слишком приятная атмосфера. Некогда первая жена графа сбежала с первым мужем нынешней графини. Покинутые супруги в отместку решили связать свои судьбы, но этот союз принес им лишь новые разочарования и обиды. Вы тоже страдаете рядом с ними, ведя монотонную и уединенную жизнь. И вот в один прекрасный день вы встречаете месье Россиньи. Он, очарованный вами, предлагает бежать с ним. Вы не любите его. Но скука, потерянная молодость, жажда неизведанного и приключений... все это склонило вас к согласию, хотя вы и намереваетесь обмануть вашего воздыхателя, питая наивную надежду, что этот скандал вынудит вашего дядю считаться с вами и позволить вам жить независимо. Вот каково ваше нынешнее положение. Сейчас вам нужно выбрать: отдаться в руки месье Россиньи или же довериться мне.

Она подняла на него глаза. Что он хочет сказать? Что значит его предложение, высказанное таким серьезным тоном, как если бы друг предлагал помощь, не ожидая ничего взамен?

После некоторого молчания князь Ренин, взяв обеих лошадей под уздцы, привязал их. Оглядел тяжелые ворота, обе створки которых были укреплены приколоченными крест-накрест досками. Предвыборный плакат двадцатилетней давности, висевший рядом, свидетельствовал, что с того времени никто не переступал порога имения.

Ренин вырвал из решетки, окружавшей полукруглую площадку, железный прут и использовал его как лом. Гнилые доски не выдержали. Под одной из них оказалась замочная скважина, с которой князь расправился при помощи ножа со множеством лезвий и всяческих приспособлений. Ворота распахнулись, и они увидели длинное полуразрушенное здание с четырьмя узкими башенками по углам. Наверху находилось нечто вроде бельведера.

Все прочее пространство занимало поле, поросшее папоротником.

Князь повернулся к Гортензии.

— Вам незачем торопиться, — сказал он. — Этим вечером вы примете решение, и, если месье Россиньи все же удастся убедить вас, я обещаю не преграждать более вам путь. Но до тех пор позвольте мне быть рядом с вами. Вчера мы с вами захотели осмотреть этот замок — так отчего бы не сейчас? Это лишь способ убить время. Я подумал, что это может оказаться интересным.

Князь говорил, будто приказывая. Он повелевал и умолял одновременно. Молодая женщина даже не пыталась противиться той силе, что сковала ее волю, и последовала за своим спутником к полуразрушенному крыльцу. Поднявшись на него, они очутились перед дверью, опять же забитой досками.

Ренин вновь воспользовался своим чудо-ножом, и они вошли в большой вестибюль, выложенный черно-белой плиткой и обставленный довольно скудно: там были лишь старинный комод да церковные скамьи. На стене красовался вырезанный из дерева герб, на котором был изображен орел, вцепившийся когтями в скалу. Под гербом виднелась затянутая паутиной дверь.

— Там, вероятно, гостиная, — сказал Ренин.

Эта дверь не поддалась так легко, и чтобы открыть ее, князю пришлось применить силу. Гортензия не проронила ни слова. Она не без удивления наблюдала за всеми этими манипуляциям…