Фрагмент книги «Истории животных»
19. В мире мудрых мыслей
20. Последняя любовь
21. Заключение
Тарасик и петербургская творческая интеллигенция. Избранное
Мура, или Истории животных
Тиша
Иллюстрации
Примечания
Оформление обложки Вадима Пожидаева
ИллюстрацииВладимира Шинкарева, Александра Флоренского,Ольги Чернышевой, Екатерины Андреевой, Бориса Воробьева, Юрия Андреева
Андреева Е.
Истории животных / Екатерина Андреева. — СПб. : Азбука, Издательство АЗБУКА, 2026. — (Азбука. Голоса).
ISBN 978-5-389-34402-0
18+
Своенравная и независимая кошка Мура; веселый пес Джеринька, всегда готовый к шалостям и приключениям; шимпанзе Тарасик, покоривший петербургскую интеллигенцию своей живописью, — вот герои этой книги. Животные сопровождают и утешают человека на протяжении всей его жизни, они всегда рядом, но как будто на вторых ролях. «Истории животных» — трогательная, живая, местами смешная, местами трагичная проза о маленьких (или все-таки больших?) жизнях, протекающих рядом с нашими. Искусствовед Екатерина Андреева с благодарностью обращается к любимым зверям и рассказывает их собственные истории — волнующие и убедительные.
Книга дополнена работами художников Владимира Шинкарева, Александра Флоренского, Ольги Чернышевой и фотографиями из архива Екатерины Андреевой.
© Е. Ю. Андреева, 2026
© А. О. Флоренский, иллюстрации, 2026
© Оформление.ООО «Издательство АЗБУКА», 2026Издательство Азбука®
1. О том, как Джеринька появился у нас в доме
В мае 1971 года я окончила третий «Б» класс сто пятой средней школы с преподаванием ряда предметов на английском языке. Тут надо сделать одно небольшое отступление. Дело в том, что лишь по чистой случайности 31 мая 1971 года наша семья отмечала это торжественное событие, точнее — по двум чистым случайностям.
Во-первых, моя мама была глубоко убеждена, что самое главное в жизни — это свежий воздух. Поэтому она возымела намерение отдать меня в сельскую школу поселка Комарово, где у нас была дача и где мы с бабушкой — я как в тюрьме — жили в 1964–1968 годах безвылазно. Никакие разговоры и наводящие вопросы типа «Люся, а как же Катя будет ходить в школу зимой, одна через лес больше двух километров?» на маму не действовали. Она твердо отвечала: «Ничего, когда мы жили на Урале в эвакуации, мама же ходила за мукой через лес с волками». (О психологическая близость 1968 года и какого-нибудь 1941-го, комсомольское воспитание, стремление к трудностям, закаляющим характер!) И вот картина русского акварелиста Богданова-Бельского «Устный счет», вероятно, определила бы мое будущее. Однако папа настоял на том, что учиться я буду только в городе, хотя настаивать на своем ему, вообще-то, было совсем несвойственно. Я думаю, ему помимо всего прочего было обидно, что он зря промучился года два, заставляя меня читать по-английски книжку Киплинга «Just So Stories» (до сих пор на даче попадаются тетрадки со словами «элефант», «воз» или «хауз», которые я в приступе бессильной злобы требовала писать русскими буквами).
