Бог как иллюзия

Содержание

Бог как иллюзия
Выходные сведения
Посвящение
Эпиграф
Предисловие
Глава первая
Глубоко религиозный безбожник
Заслуженное уважение
Незаслуженное уважение
Глава вторая
Гипотеза бога
Многобожие
Единобожие
Секуляризация, «отцы-основатели»и религия Америки
Нищета агностицизма
NOMA
Великий молельный эксперимент
Эволюционная школаимени Невилла Чемберлена
Зеленые человечки
Глава третья
Доказательства существования бога
«Доказательства» Фомы Аквинского
Онтологический аргументи другие аргументы a priori
Доказательство от красоты
Доказательство от личного «опыта»
Доказательство от Священного Писания
Доказательствоот авторитетных религиозных ученых
Пари Паскаля
Доказательство от Байеса
Глава четвертая
Почему бога почти наверняка нет
«Боинг-747» к полету готов
Естественный отбор пробуждает сознание
Нечленимая сложность
Поклонение «белым пятнам»
Антропный принцип: планетарный вариант
Антропный принцип:космологический вариант
Конференция в Кембридже
Глава пятая
Корни религии
Императив Дарвина
Прямые преимущества религии
Групповой отбор
Религия как побочный результатчего-то другого
Психологическая предрасположенностьк религии
Осторожно, не наступи на мои мемы
Карго-культы
Глава шестая
Корни нравственности — почему мы хорошие?
Возникла ли нравственность в процессе эволюции?
Наглядное исследование происхождения нравственности
Зачем быть хорошим, если бога нет?
Глава седьмая
«Священная» книгаи изменчивая мораль Zeitgeist
Ветхий Завет
Разве Новый Завет не лучше?
Возлюби ближнего своего
Нравственный Zeitgeist
А как же Гитлер и Сталин? Разве они не были атеистами?
Глава восьмая
Что плохого в религии? Зачем на нее нападать?
Фундаментализм и ниспровержение науки
Темная сторона абсолютизма
Вера и гомосексуальность
Религия и неприкосновенность человеческой жизни
Великий софизм о Бетховене
Как «умеренная» вера питает фанатизм
Глава девятая
Жестокое обращение с детьмии бегство от религии
Насилие физическое и духовное
В защиту детей
Скандал на ниве образования
И опять — о пробуждении сознания
Религиякак часть литературного наследия
Глава десятая
Такая нужная ниша?
Чудик
Утешение
Вдохновение
Всем паранджам паранджа
Приложение
Краткий перечень полезных адресовдля лиц, желающих избавиться от религиии нуждающихся в поддержке
Указатель имен и произведений
Использованные и рекомендованныев книге публикации
Указатель имен и произведений

The God Delusion

Richard Dawkins
Copyright
© 2006 by Richard Dawkins

All rights reserved


Перевод с английского Натальи Смелковой


Докинз Р.

Бог как иллюзия / Ричард Докинз ; пер. с англ. НСмелковой. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2013. (Аз­бука-клас­сика).

ISBN 978-5-389-07831-4

16+


Ричард Докинз — выдающийся британский ученый-этолог и популяризатор науки, лауреат многих литературных и научных премий. Каждая новая книга Докинза становится бестселлером и вызывает бурные дискуссии. Его работы сыграли огромную роль в возрождении интереса к научным книгам, адресованным широкой читательской аудитории. Однако Докинз — не только автор теории мемов и страстный сторонник дарвиновской теории эволюции, но и не менее страстный атеист и материалист. В книге «Бог как иллюзия» он проявляет талант блестящего полемиста, обращаясь к острейшим и актуальнейшим проблемам современного мира. После выхода этой работы, сегодня уже переведенной на многие языки, Докинз был признан автором года, по версии «Reader’s Digest», и обрел целую армию восторженных поклонников и непримиримых противников. Споры не затихают. «Эту книгу обязан прочитать каждый», — считает британский журнал «The Economist».




© Н. Смелкова, перевод, 2013

© В. Пожидаев, оформление серии, 2012

© ООО «Издательская Группа
„Азбука-Аттикус“», 2013
Издательство АЗБУКА
®



Посвящается памяти
Дугласа Адамса
(1952–2001)



Неужели недостаточно, что сад очарователен;
неужели нужно шарить по его задворкам
в поисках фей?

Предисловие

В детстве моя жена ненавидела свою школу и изо всех сил мечтала перейти в другую. Много лет спустя, уже два­дцатилетней девушкой, она с грустью призналась в этом родителям, глубоко шокировав мать. «Доченька, почему же ты нам тогда прямо не сказала?» Ответ Лаллы я хочу сегодня вынести на обсуждение: «Я не знала, что это мне можно».

Она не знала, что «это ей можно».

Подозреваю — нет, уверен, — что в мире существует огромное количество людей, воспитанных в лоне той или иной религии, и при этом они либо не чувствуют с ней гармонии, либо не верят в ее бога, либо их тревожит совер­шаемое во имя религии зло. В таких людях живет смутное желание отказаться от веры родителей, их тянет это сделать, но они не сознают, что отказ является реальной возможностью. Если вы принадлежите к числу подобных людей, эта книга — для вас. Ее задача — привлечь внимание к тому, что атеизм — действенное мировоззрение, выбор отважных, замечательных людей. Ничто не ме­шает человеку, будучи атеистом, быть счастливым, уравновешенным, глубоко интеллигентным и высокоморальным.­ Это первое, в чем я хочу вас убедить. Также хочу обратить­ ваше внимание еще на три фактора, но о них чуть позже.

В январе 2006 года я представлял на четвертом канале английского телевидения двухсерийный документальный­ фильм под названием «Корень всех зол?». Сразу хочу заметить, что название мне не понравилось. Религия вовсе­ не корень всех зол, потому что ничто не может быть корнем всех зол. Но меня растрогала размещенная четвертым­ каналом в национальных газетах реклама передачи. Поверх силуэта башен-близнецов на Манхэттене — надпись:­ «Представьте мир без религии». Какой здесь намек?

Вместе с Джоном Ленноном представьте мир без рели­гии1. Представьте: не было террористов-самоубийц, взрывов 11 сентября в Нью-Йорке, взрывов 7 июля в Лондоне, Крестовых походов, охоты на ведьм, «порохового заговора», раздела Индии, израильско-палестинских войн, истребления сербов, хорватов, мусульман; преследования­ евреев за «христоубийство», североирландского «конфлик­та», «убийств чести», нет облаченных в сверкающие кос­тюмы, трясущих гривами телевизионных евангелистов, опустошающих карманы доверчивых простаков («Отдай­те все до нитки в угоду Господу»). Представьте: не было взрывающих древние статуи талибов, публичного отру­бания голов богохульникам, кнутов, полосующих женскую плоть за то, что узкая ее полоска приоткрылась чужому взгляду. Между прочим, мой коллега Дезмонд Моррис рассказал, что замечательную песню Джона Леннона в Америке иногда исполняют, всячески коверкая фразу «нет никаких религий». А в одном варианте ее совсем уж нагло заменили на «есть лишь одна религия».

Но, может быть, вы полагаете, что атеизм не менее дог­матичен, чем вера, и более разумной позицией является агностицизм? В таком случае надеюсь переубедить вас главой 2, где утверждается, что принятая в качестве научной гипотезы о Вселенной гипотеза бога должна подвергаться такому же беспристрастному анализу, как и любые другие гипотезы. Возможно, вас уверили, что философы и теологи выдвинули достаточно убедительные доводы в защиту религии... В этом случае отсылаю вас к главе 3 — «Доказательства существования бога»; на поверку обнаруживается, что аргументы эти не ахти как сильны. Может, вы верите, что бог есть, потому что иначе откуда бы все взялось? Откуда появилась жизнь во всем ее богатстве­ и многообразии, где каждый вид выглядит так, словно его специально сотворили по плану? Если вы думаете именно так, надеюсь, вам удастся найти ответы в главе 4 — «Почему бога почти наверняка нет». Не прибегающая к идее создателя теория естественного отбора Дарвина гораздо экономичней, она с неподражаемой элегантностью рассеивает иллюзию сотворения живых существ. И хотя теория естественного отбора не может разгадать все загадки биосферы, благодаря ей мы активнее продолжаем поиск сходных естественно-научных объяснений, способ­ных в конце концов привести нас к пониманию природы Вселенной. Действенность естественно-научных объясне­ний, таких как теория естественного отбора, — это второй фактор, на который я хочу обратить внимание читателя.

Может, вы считаете, что бог или боги — это что-то не­избежное, потому что, если судить по работам антропологов и историков, верования составляли непреложную часть культур всех народов? Если вы находите этот довод убедительным, пожалуйста, прочитайте главу 5 «Корни религии», объясняющую причины повсеместного распро­странения верований. А может, вы полагаете, что религиоз­ные убеждения необходимы для сохранения у людей твер­дых моральных устоев? Бог нужен, чтобы люди стремились к добру? Пожалуйста, ознакомьтесь с главами 6 и 7, где приводятся доводы, объясняющие, почему это не так. Может быть, отойдя от религии, лично вы продолжаете в глубине души считать, что вера в бога полезна для мира в целом? Глава 8 заставит вас задуматься, почему присутствие религии в мире, по сути, оказывается не таким уж благоприятным.

Если вы чувствуете, что увязли в религии, в которой вас воспитали, стоит задать себе вопрос, как это произо­шло. Скорее всего, веру внушили вам в детстве. Если вы религиозны, то более чем вероятно, что ваша вера совпадает с верой родителей. Если, родившись в Арканзасе, вы считаете, что христианство — истинная религия, а ислам — ложная, и если при этом вы сознаете, что, родись вы в Аф­ганистане, ваши убеждения были бы прямо противополож­ными, то вы — жертва внушения. Mutatis mutandis— ес­ли вы родились в Афганистане.

Вопрос влияния религии на детей рассматривается в главе 9; там же речь идет о третьем факторе, на который я хочу обратить ваше внимание. Подобно тому как фе­министки морщатся, когда слышат «он» вместо «он или она», у каждого, на мой взгляд, должно возникать неловкое чув­ство от таких словосочетаний, как «ребенок-католик» или «ребенок-мусульманин». Можно, если вам угод­но, говорить о «ребенке родителей-католиков», но если при вас упомянут «ребенка-католика», пожалуйста, остановите говорящего и укажите, что дети слишком малы, чтобы занимать осознанную политическую, экономическую или этическую позицию. Поскольку в мою задачу входит привлечь к данному вопросу как можно больше внимания, я не стану приносить извинения за то, что обращаюсь к нему дважды — здесь, в предисловии, и еще раз в главе 9. Это нужно повторять вновь и вновь. И я повторяю еще раз. Не «ребенок-мусульманин», а «ребенок родителей-мусульман». Ребенок слишком мал, чтобы понять, мусульманин он или нет. «Ребенка-мусульманина» в природе не существует. Так же, как не существует «ребенка-христианина».

Начинают и завершают книгу главы 1 и 10, каждая по-своему демонстрирует, как путем осознания гармонии природы можно выполнять, не превращая в культ, благородную задачу духовного облагораживания людей; задачу, которую исторически — но так неудачно — узурпировала религия.

Четвертый фактор, требующий внимания, — это гордость своими атеистическими убеждениями. Атеизм не повод для извинений. Напротив, им нужно гордиться, вы­соко держать голову, потому что атеизм практически все­гда свидетельствует о независимом, здравом рассудке или даже о здоровом рассудке. Существует множество людей, сознающих в глубине души, что они — атеисты, но не решающихся признаться в этом своим семьям, а порой и самим себе. Отчасти это происходит потому, что само слово «атеист» упорно использовалось в качестве жуткого, пугающего ярлыка. В главе 9 приводится трагикомическая история о том, как родители актрисы Джулии Суини узна­ли из газет о том, что она стала атеисткой. Неверие в бога они еще могли бы снести, но атеизм! АТЕИЗМ! (Голос матери срывается на крик.)

Хочу кое-что добавить, в особенности для американских читателей, потому что уровень религиозности в Аме­рике нынче поистине ошеломляет. Юрист Уэнди Каминер­ заметила, не слишком преувеличивая, что шутить над религией сейчас почти так же опасно, как жечь национальный флаг в штаб-квартире организации Американского легиона3. Положение атеистов в современной Америке можно сравнить с положением гомосексуалистов пятьдесят лет назад. В настоящее время благодаря усилиям движения «Гордость геев» гомосексуалистам удается, хотя и с трудом, избираться на общественные должности. В ходе опро­са общественного мнения, проведенного в 1999 году груп­пой «Галлап», американцам задавали вопрос, проголосуют ли они за вполне достойного кандидата, если этот кандидат — женщина (утвердительно ответили 95 процентов), католик (утвердительно ответили 94 процента), еврей (утвердительно ответили 92 процента), чернокожий (утвер­дительно ответили 92 процента), мормон (утвердительно ответили 79 процентов), гомосексуалист (утвер­дительно ответили 79 процентов) или атеист (утвердительно ответили 49 процентов). Как видите, работы еще непочатый край. Но атеистов гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд, особенно среди образованной элиты. Так было уже в XIX веке, что позволило Джону Стюарту Миллю заявить: «Мир изумился бы, если бы узнал, как много самых блестящих личностей, самых выдающихся, даже в глазах рассудительных и благочестивых­ обывателей, людей проявляют полный скептицизм по отношению к религии».

В наше время это еще более верно, доказательства чего я привожу в главе 3. Атеистов часто не замечают, по­тому что многие из нас стесняются признаваться в своем атеизме вслух. Очень хочется надеяться, что моя книга поможет таким людям заявить о себе. Аналогично тому, как случилось в гей-движении, чем больше людей громко заявят о своих взглядах, тем легче будет это сделать другим. Для начала цепной реакции нужна критическая масса.

Согласно американским опросам, количество атеистов­ и агностиков в стране значительно превышает количество­ религиозных евреев и даже количество членов большинства других религиозных групп. Однако, в отличие от евреев, которые, как широко известно, являются в США од­ной из самых эффективно действующих политических кулуарных группировок, и в отличие от евангельских христиан, обладающих еще большей политической вла­стью, атеисты и агностики не организованны и поэтому прак­ти­чески не имеют реального голоса. Усилия по органи­зации атеистов сравнивают с попытками согнать в стаю кошек — потому что и те и другие привыкли мыслить самостоятельно и не приспосабливаться к воле вышестоящих. Тем не менее было бы хорошо для начала создать критическую массу явных атеистов, к которой смогут при­соединиться остальные. Даже если кошек невозможно со­гнать в стаю, они, когда их много, способны наделать немало шума и игнорировать их будет не так-то легко.

Вынесенное в заголовок книги слово «иллюзия» отсы­лает к термину «навязчивая иллюзия», что вызвало возра­жения некоторых психиатров, использующих его в работе и не желающих видеть в другом контексте. Я получил три письма, в которых врачи предлагали мне для обозначения религиозной иллюзии специальный научный термин «реллюзия»4. Может, он и войдет в обиход, не знаю. Но пока, поскольку я намереваюсь использовать слово «иллюзия» именно в таком смысле, этому выбору нужно дать объяснение. В словаре английского языка издательства «Пингвин» «навязчивой иллюзией» называется «лож­ная вера или впечатление». Интересно, что пример выбран­ из книги Филипа Э. Джонсона: «Дарвинизм — это история освобождения человечества от навязчивой иллюзии, будто его судьбу решает превосходящая его сила». Неуже­ли это тот же самый Филип Э. Джонсон, который сего­дня возглавляет в Америке выступления креационистов против Дарвина? Да, тот самый, а цитата, как можно дога­даться, вырвана из контекста. Надеюсь, упоминание мною этого факта заметят мои оппоненты, поскольку сами они частенько отказывают мне в подобной любезности, намеренно цитируя в креационистской литературе бессмыслен­но вырванные из моих работ куски. С какой бы целью ни писал Джонсон эту фразу изначально, я готов под ней под­писаться в том виде, в каком она представлена. Встроенный в программу Microsoft Word словарь определяет «навязчивую иллюзию» как «упорное верование вопреки убедительным доказательствам противного, особенно — симптом психического расстройства». Первая часть опре­деления вполне применима к религии. Что же касается психического расстройства, то я склонен согласиться с Ро­бертом М. Пирсигом, автором книги «Дзен и искусство починки мотоциклов», заявившим: «Когда навязчивые иллюзии появляются у одного человека, это сумасшествие. Когда они появляются сразу у многих, это религия».

Если бы моя книга сработала так, как мне хочется, то верующие читатели, дочитав ее до конца, закрывали бы ее уже атеистами. Какой наивный оптимизм! Закоснелые верующие не воспринимают доводы разума; иммунитет к сомнениям вырабатывался у них с детских лет при помощи внушений, мастерски отточенных (эволюцией ли, волей ли создателей) за века. Одним из наиболее действенных иммунных средств является нежелание даже открывать подобные книги, которые, несомненно, являются­ делом рук дьявола. Но хочется верить, что, помимо них, существует немало восприимчивых людей, тех, кого в дет­стве, возможно, обрабатывали не так настойчиво; либо не ушедших с головой в религию по какой-то другой причине; либо от природы достаточно смышленых, чтобы пре­одолеть насаждаемые извне доктрины. Таким свободолю­бивым умам требуется лишь небольшой толчок, чтобы они целиком порвали с религиозным дурманом. Ну и наконец, надеюсь, что по крайней мере никто из читателей данной книги в будущем не посетует: «А я не знал, что это можно».


В работе над книгой мне помогали многие друзья и коллеги. Не могу упомянуть всех, но в их числе — прочитавшие ее с чутким вниманием и посодействовавшие мне как критикой, так и советом: мой литературный агент Джон Брокман, редакторы Салли Гаминара (издательство «Трансворлд») и Имон Долан (издательство «Хугтон Миффлин»). Их сердечная, полная энтузиазма вера в мой труд стала для меня огромной поддержкой. Джиллиан Самерскейлз выполнила, внося конструктивные предложения и необходимые поправки, замечательную редакторскую работу. Также я очень благодарен за поправки, внесенные на разных стадиях Джерри Койном, Дж. Андер­соном Томсоном, Р. Элизабет Корнуэлл, Урсулой Гуденоу,­ Латой Менон и особенно невероятно одаренным критиком Карен Оуэнс, изучившей — не хуже меня самого, до последней запятой — каждый из черновых вариантов.

Появлению этой книги немало способствовал (как и книга — его созданию) упомянутый мной двухсерийный документальный фильм «Корень всех зол?», показанный по четвертому каналу английского телевидения в январе 2006 года. Я благодарен всем принявшим участие в его подготовке, включая Дебору Кидд, Рассела Барнса, Тима Крэгга, Адама Прескода, Алана Клеменса и Хамиша Микуру. Выражаю благодарность компаниям IWC Media и «Четвертый канал» за разрешение использовать цитаты из него. В Великобритании фильм «Корень всех зол?» прошел с большим успехом; его также транслировала Австралийская корпорация телевещания. Остается только ждать, осмелится ли его показать какой-либо из американских телевизионных каналов5.

Книга зрела у меня в уме в течение нескольких лет. Безусловно, за это время часть идей попадала в лекции, например в мои выступления на Тэннеровских чтениях в Гарварде, в газетные и журнальные статьи. В частности, читателям моей постоянной рубрики в «Свободной мысли» некоторые фрагменты могут показаться довольно знакомыми. Не могу не выразить признательность Тому Флинну, редактору этого замечательного журнала, за тот стимул, который я приобрел, получив регулярную руб­рику. Закончив эту книгу, надеюсь ее продолжить после короткого перерыва и тогда, несомненно, смогу ответить на поступающие от читателей комментарии.

По целому ряду причин я также хочу сказать спасибо Дэну Деннету, Марку Хаузеру, Майклу Стиррату, Сэму Харрису, Хелен Фишер, Маргарет Доуни, Ибн Варраку, Гермионе Ли, Джулии Суини, Дэну Баркеру, Джозефине Велш, Иану Бейду и особенно Джорджу Скейлзу. В наше время подобная книга не может считаться завершенной, если вокруг нее не возникнет активного веб-сайта, содержащего дополнительные материалы, отклики, дискуссии, вопросы и ответы, — кто знает, что день грядущий нам го­товит? Надеюсь, что сайт www.richarddawkins.net/, веб-сайт Фонда разума и науки Ричарда Докинза, окажется именно таким; и хочется поблагодарить Джоша Тимонена­ за профессионализм, творческий подход и огромный труд по его созданию.


И наконец, хочу сказать спасибо моей жене Лалле Вард, которая помогла мне преодолеть сомнения и ко­лебания и не только поддерживала морально, снабжала остроумными предложениями и находками, но вдобавок дважды за время работы над книгой прочла мне ее вслух, чтобы я мог оценить, как будет воздействовать текст на потенциального читателя. Рекомендую всем авторам использовать этот прием, хотя хочу предупредить, что лучше всего внимать профессиональной актрисе с ухом и голосом, тонко настроенными на музыку языка.



1 Имеется в виду песня Джона Леннона Imagine. (Прим. ред.)

2 С соответствующими изменениями (лат.).

3 Wendy Kaminer. The last taboo: why America needs atheism. New Republic, 14 Oct. 1996; http://www.positiveatheism.org/writ/kaminer.htm.

4 Д-р Зои Хокинз, д-р Беата Адамс и д-р Пол Ст. Джон Смит, личное сообщение.

5 Нелегальные копии часто загружают с многочисленных американских веб-сайтов. В настоящее время идут переговоры о выпус­ке и рекламе легальных компакт-дисков. На момент выхода этого издания из печати переговоры еще не были закончены, см. новости на сайте www.richarddawkins.net. (Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, — прим. автора.)

Глава первая

Глубоко религиозный безбожник

Я не пытаюсь вообразить Бога как личность; мне достаточно изумительной структуры мироздания, насколько наши несовершенные органы чувств могут ее воспринять.

Альберт Эйнштейн

Заслуженное уважение


На траве, опустив подбородок на сложенные руки, растянулся мальчишка. В переплетении стеблей и корней ему неожиданно открылись удивительные миниатюрные джунгли, населенные муравьями, жуками и даже — хотя в то время он еще этого не знал — миллиардами почвенных бактерий, беззвучно и незаметно питающих экономику микромира. Любознательный ум мальчика силился постигнуть сущность скрытого в траве крошечного леса, растущего, казалось, на глазах, готового сравняться со Вселенной. Это переживание пробудило в ребенке религиозные чувства, и со временем он стал священником. Получив сан в англиканской­ церкви, он работал капелланом в моей школе и был одним из моих любимых учителей. И если сегодня ни­кто не может сказать, что меня насильно пичкали рели­гией, то это благодаря таким, как он, просвещенным, либеральным священникам6.

В другое время и в другом месте я сам был таким же мальчишкой: меня потрясало созерцание Ориона, Кас­сиопеи и Большой Медведицы, до слез трогала беззвучная музыка Млечного Пути, кружили голову ароматы африканских плюмарий и бьюмонтий. Трудно сказать, почему одни и те же эмоции увлекли нашего школьного капеллана в одну сторону, а меня — совершенно в другую. Среди ученых и рационалистов нередко встречаешь полумистические чувства по отношению к природе и Вселенной, но они никоим образом­ не связаны с верованиями в сверхъестественное. Думаю, что в детстве нашему капеллану (так же, как и мне) не были известны заключительные строки «Происхождения видов» — знаменитый фрагмент о «густо заросшем береге, покрытом многочисленными, разнообразными растениями», «с поющими в кустах птицами, порхающими вокруг насекомыми и копошащимися­ в мокрой земле червями». Попадись они ему на глаза, непременно запали бы в душу, и, возможно, вместо биб­лейских объяснений, мальчик вслед за Дарвином убедился бы в том, что все возникло «благодаря господствующим вокруг законам»:


Так вот, из происходящей в природе борьбы, из голода и смерти, непосредственно возникает величайший результат, какой ум в состоянии представить: появление высших животных. Какое величие в этом взгляде на жизнь, которая во всем своем многообразии первоначально затеп­лилась в одной или нескольких формах; между тем как наша планета продолжает вращаться согласно неизменным законам тяготения, из такого простого начала развилось и продолжает развиваться бесконечное число самых прекрасных и самых изумительных форм.


В книге «Голубое пятнышко» Карл Саган писал:

Как получилось, что ни в одной из популярных религий ее последователи, попристальней присмотревшись к науке, не заметили: «Так все, оказывается, гораздо лучше, чем мы думали! Вселенная намного больше, чем утверждали наши пророки, — величественнее, элегантнее, сложнее»? Вместо этого они бубнят: «Нет, нет и нет! Пусть мой бог и невелик — меня он и таким устраивает». Религия — не важно, старая или новая, — прославляющая открытое современной наукой величие Вселенной, вызывала бы восторг и почтение, которое и не снилось традиционным культам.


Все труды Сагана — о монополизированном религией в течение последних столетий чувстве удивления.­ Я в своих книгах пытаюсь добиться того же. И по этой причине меня часто называют глубоко религиозным человеком. Я получил письмо от одной американской студентки, спросившей своего профессора, что он обо мне думает. Тот ответил: «Его позитивистская наука с религией несовместима, но он самозабвенно поет дифирамбы природе и Вселенной. Я считаю, что это — религия!» Однако прав ли он? Вряд ли. Нобелевский лауреат, физик (и атеист) Стивен Вайнберг в книге «Мечты об окончательной теории» высказался об этом как нельзя лучше:


Некоторые используют слово «бог» настолько широко и щедро, что неизбежно находят бога везде, куда бы ни взглянули. Нередко слышишь фразы: «Бог — совокупность всего», «Бог — лучшая часть человеческой природы», «Бог — это Вселенная». Безусловно, слову «бог», как и всякому другому, можно придать любое желаемое значение. Если вам угодно провозгласить, что бог — это энергия, вы найдете бога и в куске угля.


Разумеется, Вайнберг прав, и, чтобы слово «бог» не утратило полностью своего значения, необходимо использовать его лишь в том смысле, в каком люди обыч­но его понимают: для обозначения сверхъестественного создателя, которого «можно превозносить».

К сожалению, возникает много недоразумений, ко­гда веру в сверхъестественное существо путают с тем, что можно определить как «эйнштейновская» религия. Эйнштейн время от времени говорил о боге (и он не единственный из ученых-атеистов, кто делал это); его высказывания подвергаются неверному толкованию­ сторонниками сверхъестественного, жаждущими принять желаемое за действительное и залучить в свой ла­герь такого выдающегося мыслителя. Широко известно ложное толкование торжественной (или лукавой?) заключительной фразы из книги Стивена Хокинга «Краткая история времени»: «И тогда мы прочтем мысли бога». Некоторые — ошибочно, конечно, — поверили, что Хокинг верит в бога. Биолог Урсула Гуденоу в книге «Священные загадки природы» использует еще более религиозные метафоры, чем Хокинг или Эйнштейн. Ей импонируют церкви, мечети, храмы, и многие цитаты из ее книги, использованные вне контекста, легко могут быть взяты на вооружение адептами веры в сверхъестественное. Гуденоу даже называет себя «верующим натуралистом». Однако при внимательном прочтении книги выясняется, что она не менее убежденный атеист, чем я сам.

«Натуралист» — понятие расплывчатое. У меня оно вызывает в памяти любимого детского героя доктора Дулитла из книжки Хью Лофтинга (который, кстати, имеет довольно много общего с «философствующим» натуралистом, который путешествует на корабле ее ве­личества «Бигль»7). В восемнадцатом и девятнадцатом­ столетиях слово «натуралист» означало то же, что оно означает для нас и сегодня: человек, изучающий естественные науки. Такими натуралистами, начиная с Гил­берта Уайта и далее, часто были служители религии. И сам Дарвин в молодости собирался стать священником, полагая, что необременительная жизнь сельского пастора позволит ему беспрепятственно предаться страсти к изучению жуков. Философы, однако, исполь­зуют термин «натуралист» в совершенно ином смысле, а именно — как противоположность «стороннику сверхъестественного». Джулиан Баггини в книге «Ате­изм. Краткое введение» так объясняет склонность атеистов к натурализму: «Большинство атеистов полагают, что хотя во Вселенной присутствует только одна имеющая физическую природу субстанция, она порождает мысли, чувство прекрасного, эмоции, моральные­ ценности — в общем, всю сумму обогащающих челове­ческую жизнь явлений».

Мысли и эмоции людей возникают из невероятно сложных взаимодействий физических элементов мозга. По философскому определению атеист — это человек, считающий, что за границами естественного, физи­ческого мира ничего не существует; за кулисами обозреваемой Вселенной нет никакого сверхъестественного разумного творца, душа не переживает тело, и чудеса — помимо еще не объясненных природных явлений — не происходят сами собой. Если случается событие, выходящее, казалось бы, в нашем теперешнем, ограниченном понимании мира за рамки естественного, мы надеемся со временем найти разгадку и включить его в ряд природных явлений. Радуга не теряет своей прелести оттого, что мы научаемся разделять ее на цвета спектра8.

Великие ученые нашего времени, верующие на пер­вый взгляд, оказываются, как правило, далеко не рели­гиозными, стоит пристальней рассмотреть их убеждения. Это, без сомнения, можно сказать об Эйнштейне и Хокинге. Нынешний Королевский астроном и прези­дент Королевского общества Мартин Риз сказал мне, что ходит в церковь как «неверующий англиканец... чтобы не отрываться от общества». В бога он не верит, но, подобно многим ученым, исповедует уже упоминавшийся мною поэтический натурализм. Недавно во время телевизионных дебатов я призвал своего друга, почтенного представителя британского еврейства, гинеколога Роберта Уинстона признать, что его иудаизм носит именно такой характер и что на самом деле он не верит ни во что сверхъестественное. Он почти сознался, но увернулся в последний момент (честно говоря, это он должен был интервьюировать меня, а не наоборот9). Я продолжал настаивать, и он сказал, что иудаизм помогает ему дисциплинировать себя, организовывать распорядок жизни и стремиться к добру. Может быть, и так, но это, конечно, никоим образом не оправдывает религиозные заявления сверхъестественного плана. В мире есть множество интеллектуалов-атеистов, продолжающих гордо именовать себя иудеями и соблюдать иудейские обычаи; некоторые делают это из уважения к древним традициям, некоторые — в память о погибших предках, а многие с готовностью называют «религией» испытываемый ими — вспомним­ известнейший пример Альберта Эйнштейна — пантеистический восторг, и это серьезно запутывает ситуацию. Они не верят в бога, но, говоря словами Дэна Деннета, «верят в веру»10.

Наиболее часто цитируют следующую фразу Эйнштейна: «Наука без религии хрома, религия без науки слепа». Но Эйнштейн также сказал:


То, что вы читали о моих религиозных убеждениях, — это, конечно, ложь — ложь, которая навязчиво повторяется. Я не верю в персонифицированное божество и никогда этого не отрицал, а всегда ясно об этом говорил. Если во мне и есть что-то, что можно назвать религиозным, то это — безграничное восхищение структурой мироздания, насколько наша наука может ее постичь.


Не кажется ли вам, что Эйнштейн противоречит себе? Что из его высказываний можно надергать цитат в поддержку обеих сторон дискуссии? Нет. Под «рели­гией» Эйнштейн подразумевал не совсем то, что обычно обозначается этим словом. И если продолжить мои пояснения относительно различий между сверхъестественными религиями, с одной стороны, и эйнштейнов­ской религией — с другой, то, пожалуйста, имейте в виду, что я считаю заблуждением только сверхъестественных богов.

Приведу еще несколько цитат из Эйнштейна, чтобы­ лучше показать, в чем заключается его религия:


Я — глубоко религиозный безбожник. Можно сказать, что это своего рода новая религия.

Я никогда не приписывал Природе никакой цели, преднамеренного стремления или чего-либо, чему можно дать антропоморфическое толкование. Природа — величественное здание, которое мы в состоянии постичь очень неполно и которое возбуждает в душе мыслящего человека чувство скромного смирения. Это поистине благоговейное чувство с мистицизмом ничего общего не имеет.

Идея персонифицированного божества никогда не была мне близка и кажется довольно наивной.


После смерти Эйнштейна апологеты религии по понятным причинам пытаются залучить его в свой лагерь. Однако верующие современники воспринимали его совсем по-другому. В 1940 году Эйнштейн опубликовал знаменитую статью, в которой разъяснял свое за­явление «Я не верю в персонифицированное божество...». Это и аналогичные утверждения вызвали шквал писем от сторонников традиционных верований, многие из которых взывали к еврейскому происхождению Эйнштейна. Приводимые ниже цитаты взяты из книги Макса Джаммера «Эйнштейн и религия» (по которой я также в основном цитирую слова самого Эйнштейна, отражающие его взгляды на религию).

Католический епископ из Канзаса заявляет: «Очень грустно видеть, как человек, принадлежащий к народу Ветхого Завета и его учений, отрицает великую традицию своей нации».

Его поддерживает другой католический священник:­ «Нет никакого другого бога, кроме персонифицирован­ного бога... Эйнштейн не понимает того, о чем говорит. Он целиком и полностью заблуждается. Некоторые думают, что, достигнув ученых высот в какой-либо науке, они получают право высказывать мнение по всем вопросам». Здесь нужно рассмотреть, действитель­но ли религия является такой сферой, в которой можно претендовать на обладание экспертным мнением. Ведь данный священник вряд ли стал бы считаться с мнением ученого-«фейолога» — специалиста по точной форме и цвету крылышек фей. И он и епископ решили, что, поскольку Эйнштейн не получил богословского образования, он неверно понял природу бога; но Эйнштейн, наоборот, отлично сознавал, что именно он отрицает.

Представляющий некий экуменический союз американский юрист-католик написал Эйнштейну:


Мы глубоко сожалеем, что Вы сделали подобное заявление...­ высмеивающее идею персонифицированного бога. За послед­ние десять лет не появилось ничего более изощренного, чем Ваше заявление, убеждающее людей в том, что у Гитлера имелись определенные причины высылать евреев из Германии. Даже принимая во внимание Ваше право на свободу слова, я тем не менее утверждаю, что Ваше за­явление делает Вас одним из самых серьезных источников раздоров в Америке.


Нью-йоркский рабби сказал: «Безусловно, Эйнштейн является великим ученым, но его взгляды диаметрально противоположны иудаизму».

«Но»? Почему «но»? Почему не «и»?

Президент Исторического общества Нью-Джерси написал письмо, настолько очевидно обнаруживающее­ слабость религиозного ума, что его стоит перечитать дважды:


Мы уважаем Ваши познания, д-р Эйнштейн, однако Вы, по-видимому, не постигли одного, а именно что Бог — это дух и его так же невозможно обнаружить при помощи телескопа или микроскопа, как невозможно, анализируя мозг, найти человеческие мысли или эмоции. Широко известно, что религия основана на вере, а не на знаниях. Возможно, у каждого думающего человека возникают порой минутные сомнения в существовании Бога. Моя собственная вера смущалась не однажды. Но я никогда никому не рассказывал о своих духовных колебаниях по двум причинам: 1) я боялся, что, возможно, самим фактом высказывания своих сомнений я нарушу и погублю жизнь и надежды другого человеческого существа; 2) потому что я согласен с пи­сателем, который сказал: «В человеке, разрушающем веру другого, есть что-то злое...» Я надеюсь, д-р Эйнштейн, что Вас просто неправильно процитировали и что Вы скажете что-либо более приятное огромному количеству горячо почитающих Вас американцев.


Как откровенно разоблачает себя здесь автор! Каж­дая фраза пропитана интеллектуальной и моральной трусостью.

Менее жалким, но более шокирующим было письмо основателя Ассоциации молельного дома Голгофы из Оклахомы:


Профессор Эйнштейн, я верю, что каждый американский христианин ответит Вам: «Мы не откажемся от своей веры в нашего Бога и Сына Его Иисуса Христа, а если Вы не разделяете вероисповедания народа этой страны, то можете убираться, откуда приехали». Я делал все возможное, восхваляя Израиль, а тут появились Вы и одной-единственной фразой из своих богохульных уст сумели свести на нет все попытки любящих Израиль христиан избавиться в нашей стране от антисемитизма. Профес­сор Эйнштейн, каждый американский христианин немедленно ответит Вам: «Либо отправляйтесь вместе со своей идиотской, лживой теорией эволюции обратно в Германию, откуда Вы приехали, либо прекратите попытки лишить веры людей, приютивших Вас, когда Вам пришлось бежать из родной страны».


Все эти религиозные критики верно поняли одну вещь: Эйнштейн не был одним из них. Он неоднократно возмущался, когда его зачисляли в теисты. Может, он был деистом, как Вольтер и Дидро? Или пантеис­том, как Спиноза, философией которого он восхищался: «Я верю в бога Спинозы, проявляющего себя в упо­рядоченной гармонии окружающего мира, а не в бога, занимающегося судьбами и делами отдельных людей»?­

Уточним еще раз терминологию. Теист верит в сверхъестественный разум, который, помимо своей главной работы по первоначальному творению Вселенной, продолжает находиться в ней, чтобы наблюдать за дальнейшей судьбой своего творения и оказывать на нее воздействие. Во многих теистических системах божество глубоко вовлечено в людские деяния. Оно отвечает на молитвы, прощает или наказывает грехи, совершая чудеса, вмешивается в ход событий, печется о хороших и дурных деяниях и знает, когда мы их совершаем (или даже помышляем совершить). Деист также верит в сверхъестественный разум, но деятельность этого разума ограничена созданием законов, определяющих развитие и работу Вселенной. Далее деистический бог в ход мироздания не вмешивается, и уж конечно он не заинтересован в делах людей. Пантеисты совсем не верят в сверхъестественного бога; они используют термин «бог» в качестве не имеющего сверхъестественной нагрузки синонима природы,­ или Вселенной, или проявляющейся в ее работе гар­монии. Деисты отличаются от теистов тем, что их бог не отвечает на молитвы, не интересуется грехами и ис­поведями, не читает наши мысли и не вмешивается в жизнь, совершая по своему усмотрению чудеса. Деисты отличаются от пантеистов тем, что деистический бог представляет собой своего рода космический ра­зум, а не метафорический или поэтический синоним­ вселенской гармонии. Пантеизм — это приукрашенный атеизм. Деизм — сильно разжиженный теизм.

Имеются все основания считать, что знаменитые изречения Эйнштейна типа «Бог изощрен, но не зло­вреден», или «Бог не играет в кости», или «Был ли у бо­га выбор, когда он создавал Вселенную?» являются пантеистическими, а не деистическими и уж никак не теистическими. «Бог не играет в кости» нужно понимать как: «Сущность мироздания не базируется на слу­чайности». «Был ли у бога выбор, когда он создавал Вселенную?» подразумевает: «Могла ли Вселенная образоваться каким-либо другим путем?» Эйнштейн использовал термин «бог» чисто в метафорическом, поэтическом смысле. Так же, как Стивен Хокинг и большая часть других физиков, время от времени прибегающих к языку религиозных метафор. Книга Пола Дэвиса «Рассудок бога» обитает где-то посередине между пантеизмом Эйнштейна и сложной формой деизма — и за нее он получил премию Темплтона (очень крупный денежный приз, ежегодно присуждаемый фондом Темплтона ученому, готовому, как правило, сказать что-нибудь приятное о религии).

Давайте подведем итог эйнштейновской религии еще одной цитатой из самого Эйнштейна: «Способность воспринимать то непостижимое для нашего ра­зу­ма, что скрыто под непосредственными переживаниями, чьи красота и совершенство доходят до нас лишь в виде отраженного слабого отзвука, — это и есть религиозность. В этом смысле я религиозен». В этом смысле я тоже религиозен, с той поправкой, что «непостижимое» не означает «закрытое для постижения». Но я предпочитаю не называть себя религиозным, ибо это приводит к неправильному пониманию. Такое неверное понимание вредно, ибо для большинства людей­ «религия» означает веру в сверхъестественное. Об этом хорошо сказал Карл Саган: «...если под „богом“ под­разумеваются физические законы Вселенной, то, безу­словно, такой бог есть. Этот бог не удовлетворяет че­ловеческие эмоциональные потребности... молиться закону всемирного тяготения глупо».

Интересно, что последнее замечание Сагана в 1940 году предвосхитил профессор Американского католического университета его преподобие доктор Фул­тон Дж. Шин в своих яростных нападках на Эйнштейна за его отказ от персонифицированного бога. Шин саркастически вопрошал, найдутся ли желающие отдать жизнь за Млечный Путь. По-видимому, он полагал, что приводит аргумент против позиции Эйнштейна, а не в ее поддержку, поскольку далее следует: «В его космической религии есть одна ошибка — попавшая в название лишняя буква „с“». Трудно найти в убеждениях Эйнштейна комическое, однако мне хотело…