Фрагмент книги «Секретный курьер»
Катер отвалил.
Вскоре показался большой ледокол, полный народа. Оттуда слышались пьяные крики и гармошка. Фадеев с завистью глядел на эту соблазнительную картину.
— Это они собравши на единый фронт против Колчака, — сказал басом рулевой катера, — не следовало бы вам с ними идти, ваше благородие!
— Ничего, дойдем как-нибудь, — ответил Келлер и прыгнул на каменную ступеньку пристани.
Катер пошел обратно.
Вся верхняя палуба ледокола была забита народом. Были матросы с ленточками «Севастополя», «Гангута», «Авроры», «Лейтенанта Бутакова», подводных лодок и транспортов. Они сидели на своих сундучках и мешках, курили и щелкали подсолнухи. У некоторых были в руках водочные бутылки, другие закусывали. Крепкая ругань повисла в воздухе. Большой плотный матрос в шинели внакидку растягивал мехи огромной «итальянки», с хрипом отхватывая какой-то марш. Матросы с неодобрением провожали взглядами шедшего на бак Келлера. На всем ледоколе не было ни одного офицера.
«Стать бы так, чтобы не обращать на себя внимания. Может быть, и забудут о моем присутствии».
Ледокол начал беззвучно рассекать воду. Заснувшее море морщилось крупными полукруглыми складками, кривившими отражение бортов корабля. Глухо постукивала машина. Уже навстречу бежала светло-серая длинная стена мола, и открывался выход в Лесные Ворота. Брошенный кем-то окурок папиросы ударился о грудь Келлера.
«Начинается», — подумал он, и сердце забилось сильнее.
— Что же это мы, товарищи, будем смотреть, чтобы белогвардейцы из Кронштату убегали? — раздался высокий голос с надрывом. Келлер ждал продолжения. Относилось, несомненно, к нему. Пока не поддержал никто.
— Мы сейчас идем, может, свою голову сложить за свободу, — продолжал голос.
Гармошка смолкла.
— Это, товарищи, надруганье, можно сказать, над нами. Любоваться мы, значит, должны этим позором для Красного флота?
— В воду его, — отозвался кто-то, нерешительно пока. — В воду, в воду! — крикнуло несколько голосов.
Из толпы вышел небольшого роста матрос, с ленточкой «Севастополь». Бывший толковый унтер-офицер, по-видимому, как определил Келлер, с подчеркнутым хладнокровием оперся локтем о планшир.
