Фрагмент книги «Сомнамбула»
Несколько месяцев у маленькой Офелии Росси (которую тогда звали иначе, но, поскольку настоящего имени мы на протяжении большей части истории не узнаем, то, чтобы не путать читателя, продолжим называть ее так) и впрямь не случалось приступов; она являла собой редкий пример абсолютного здоровья.
Спустя примерно год дядя Боббо оставил жену. Бросил ее в одночасье, без помощи и без гроша, объяснив в короткой записке, что у него связь с другой; признался, что вот уже несколько месяцев тайно с ней встречается, а теперь наконец решил уйти, после чего исчез без следа. Тетка плакала, отчаивалась, кляла мужа. Однако никто в семье не связал его будущую измену ни с приступом, случившимся год назад, ни с названным именем, которым племянница будто бы привлекала внимание тети к тому, что ее ждет. Никто, выметая двор, не придал значения тому, что малышка — еще не умея писать — нацарапала на каменной плитке одно слово: «Боббо».
К счастью, тетку приютила сестра, мать Офелии, и с тех пор та жила в семействе Росси, по возможности стараясь быть полезной и участвовать в воспитании девочки.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
Сомнамбула
Синьорина Офелия Росси занималась своим ремеслом, или делом, или — как сама она предпочитала это называть, беседуя с посторонними, в особенности с клиентками, — исполняла свою миссию сомнамбулы в квартире, занимавшей весь пятый этаж скромного здания по виа дель Фьоре Россо, узкому, извилистому проулку в самом центре лабиринта мощеных улочек старого центра Доноры. Это съемное гнездышко она выбрала вовсе не случайно, поскольку на других этажах того же дома, общим числом шесть, обитало несколько больших семейств, а также располагались мастерские модистки, сапожника и зубодера. На первом этаже, за складом в глубине дворика, находилась еще мастерская бедного матрасника, где он не только работал, но и жил вместе с семьей.
Стоило даме, тайком явившейся по этому адресу, скрыться за дверью вестибюля — и уже никто не смог бы сказать, к кому именно она на самом деле направлялась. Клиентками сомнамбулы, разумеется, были исключительно синьоры, принадлежавшие к прекрасной половине зажиточной городской буржуазии: обитательницам трущоб, женам нищих крестьян, даже супругам скромных служащих или торговцев запрашиваемая плата в пять лир за сеанс была не по карману. В те годы в Доноре пять лир представлялись суммой весьма значительной; в парфюмерной лавке синьора Фердинандо Марджелли на них можно было купить целых пять коробочек «Бриллиантины», чудодейственного средства, которое — как гласила реклама на последней странице местного «Вестника» — не только превосходно отбеливает зубы, но и укрепляет десны, а дыханию, на зависть всем, придает приятный аромат. Флакон «восточного» одеколона, каким пользовался его высочество правящий герцог Саксен-Мейнингенский, стоил в той же парфюмерной лавке от 1,25 до 4 лир, в зависимости от объема.
