Фрагмент книги «Унесённые ветром»
– Послушай, душа моя, ты должна отдать мне первый вальс, а Стю – последний, и ужинать ты непременно будешь с нами. Мы устроимся на лестничной площадке, как на прошлом балу, и заставим Мамушку Джинси снова погадать нам.
– Мне не по душе гадания Мамушки Джинси. Вы же знаете, она напророчила, будто я выйду за джентльмена с угольно-черными волосами и длинными черными усами, а я терпеть не могу черноволосых.
– Тебе по вкусу рыжие, верно, милочка? – усмехнулся Брент. – Ну же, пообещай нам все вальсы и ужин.
– Если пообещаешь, мы откроем тебе одну тайну, – заинтриговал её Стюарт.
– Какую еще тайну? – воскликнула Скарлетт, мгновенно насторожившись, точно ребенок при слове «секрет».
– Это то самое, что мы вчера услышали в Атланте, Стю? Если так, ты же помнишь, мы обещали не болтать.
– Ну, мисс Питти сама нам всё выложила.
– Мисс–кто?
– Ну, ты знаешь, кузина Эшли Уилкса, та, что живет в Атланте, – мисс Питтипэт Гамильтон, тетка Чарльза и Мелани Гамильтон.
– Знаю, и более взбалмошной старой леди я в жизни не встречала.
– Так вот, когда мы вчера были в Атланте и ждали поезда, её карета проезжала мимо станции. Она остановилась, разговорилась с нами и обмолвилась, что завтра вечером на балу у Уилксов объявят о помолвке.
– Ах, это я и без вас знаю, – с разочарованием протянула Скарлетт. – Этого глупого её племянника, Чарли Гамильтона, и Хани Уилкс. Все уже сто лет знают, что они когда-нибудь поженятся, хоть он, кажется, и не слишком торопится.
– Ты и впрямь считаешь его глупым? – полюбопытствовал Брент. – А ведь на прошлое Рождество ты позволяла ему довольно долго увиваться вокруг тебя.
– Я не могла запретить ему увиваться, – беспечно пожала плечами Скарлетт. – По-моему, он ужасный маменькин сынок.
– К тому же это не его помолвку собираются объявить, – торжествующе провозгласил Стюарт. – А помолвку Эшли с сестрой Чарли, мисс Мелани!
Лицо Скарлетт осталось неподвижным, но губы побелели, как у человека, получившего внезапный, оглушительный удар и в первое мгновение еще не осознавшего, что произошло. Она так застыла, глядя на Стюарта, что он, не склонный к долгим раздумьям, принял это просто за крайнее изумление и живейший интерес.
