Фрагмент книги «Держаться»
— Ты уверена? Тебе врач это сказал?
Изабель закрывает глаза, глотает слезы, собирается с духом, еще крепче вцепляется в Антуана.
— Осколок позвонка…
— Ну? — торопит он.
— Осколок позвонка засел в спинном мозге. Они пытаются устранить компрессию, чтобы повреждение не прогрессировало. Им нужно… нужно еще стабилизировать позвоночник, чтобы… чтобы предотвратить вторичные поражения.
Она просто повторяет за врачом медицинские термины. Сама-то понимает, что говорит? Антуан не отступает:
— Позвоночник? Спинной мозг? Ты уверена?
Она лжет. Разворачиваюсь. Быстро. Слишком быстро. Она лжет.
— Лео! Ты куда? — кричит Антуан.
Не оборачиваюсь. Они цепляются друг за друга у меня за спиной, чтобы не упасть. Слабаки. Трусы. Они не верят в него. Уже приговорили Франсуа. Похоронили.
Если я пробуду с ними еще секунду, страх и сомнение начнут просачиваться и в мой разум. Нельзя этого допустить. Слышу, как Антуан кричит мое имя. Стеклянные двери раздвигаются, поглощают мое тело. Меня обдает теплом больничных коридоров. Но дрожь не унимается. Что она там сказала, эта сумасшедшая? Спинной мозг поврежден? Ноги отнялись? Она не знает Франсуа. Что ему какой-то осколок позвонка! Что ему какой-то автобус! Этой ночью Франсуа был во мне, надо мной, его руки сковывали мои запястья. Он требовал, чтобы я поклялась не кончать раньше него. Он был грозным. Обжигающим. Неистовым. «Поклянись. Сейчас же!» Его пальцы стиснули мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Именно тогда меня накрыл оргазм — когда я утонула в его темных зрачках. Он вонзил зубы мне в шею. Было невыносимо больно — и все равно мало. Я хотела, чтобы он совсем меня сломал. И сейчас, в больничном коридоре, мои пальцы касаются шеи. Следы его зубов — вот они. Красный рубец. Саднит до сих пор. Такому мужчине — тому, кто это сделал, — не страшен никакой осколок позвонка.
2
Элеонора
Голос заведующего отделением преследует меня и много часов спустя. «Вы родственница? Если вы просто подруга, я не могу вас пропустить…» Я не ухожу из холла. За окном стемнело. Антуан отлучился ненадолго и вернулся с горячим мисо-супом и гёдза. Впихнул в меня и то и другое. Изабель уехала домой на такси. Ей будут звонить. Ей будут отчитываться, как проходит каждый этап операции, сообщат, когда Франсуа очнется. Она его жена. На бумаге она его жена, а я — всего лишь «подруга». В этой больнице никто не знает, что Франсуа заказал грузовик на следующие выходные. Что он уже собрал вещи. Что ровно через шесть дней мы должны были въехать в нашу парижскую двухкомнатную квартиру. Что развод с Изабель — следующий шаг, простая формальность. Главное уже сказано: Изабель — брошена, отвергнута. Мое имя стоит рядом с именем Франсуа в договоре аренды. Я не просто какая-то там подруга. Я — вторая половинка Франсуа. Женщина, которая должна быть рядом с ним в реанимации, пока он борется за каждый вдох, пока сопротивляется, чтобы не утонуть в бездне. И пусть меня пока не пускают к нему — неважно. Я останусь здесь, в этом холле, буду спать здесь, здесь и умру.
