Фрагмент книги «Она стала рекой»
Сафия прикусила губу. У нее на лице было написано, что она не хотела сдаваться.
Я невольно улыбнулась. Сестра будет бунтовать против Цитадели и на смертном одре. Но, к счастью, не сегодня.
— Сафия, — сказала я умоляюще, — обещаю, я ничего не испорчу. Но Баиру нужен кто-то, кто не грохнется, едва попытавшись поднять мертвое тело. Я надену твой плащ, и никто не узнает, что это не ты.
Похоже, это ее убедило. Она снова рухнула на подушки, пробормотала:
— Спасибо, Яс. — И опять закрыла глаза.
Я прикрыла дверь и с покорным видом вернулась к Баиру:
— Сегодня с тобой иду я. Вместо нее.
Он оторвался от миски с остатками похлебки, разинув рот от удивления:
— Цитадели это не понравится.
— Еще бы, — огрызнулась я. — Надеюсь, не узнают. Как бы то ни было, одному тебе не управиться.
В полутемной кухне это, возможно, прозвучало слишком резко. Я выдохнула, сдерживая раздражение. Баир не виноват, что Сафия заболела. Он не знал, что у меня были свои планы на сегодняшнюю ночь. Никто не знал.
И в том, что нам теперь приходится тайком хоронить мертвых по ночам, никто из нас не виноват.
Я сняла с крючка у двери темный плащ Сафии. Пора было отправляться на дело. Пусть я не хотела возражать Цитадели, давать повод усомниться в моей верности, навлекать на себя подозрения и рисковать раскрытием других тайн — но я была должна.
Иначе Цитадель сожжет тела, и души останутся неупокоенными.
Как душа моего отца.
Хотя бы этих односельчан мы можем проводить в загробный мир по обряду.
Плащ у Сафии был добротный, купленный той зимой, когда Цитадель обнаружила редкий клад. Я как раз его исследовала — по должности — и надеялась первой добраться до реликвии. Но не вышло. Я была вне себя от ярости, когда не удалось украсть изящную золотую тику5, вдыхавшую жизнь в наши рисовые поля. Цитадель нашла ее, отправила императрице — и пышные поля высохли за пару месяцев. Магия жизни исчезла.
