Фрагмент книги «Ведьмин справочник по чудовищам. Книга 2. Черные ночи»
— Обе?
— Обе.
Рука Косары инстинктивно нашарила ожерелье из теней на шее. Она не хотела брать их с собой, но, сколько бы защитных заклинаний она ни накладывала, тени никогда не чувствовали себя в безопасности, оставаясь в доме одни. Они сами ей это говорили.
Две тени, которые принадлежали Софии, не походили на двенадцать теней Косары. Управлять Косара могла лишь собственной тенью. Остальные обладали разумом и волей. И неудивительно, ведь Косара получила тени не по согласию их хозяев. Она убедила тени помочь ей победить Змея, но это не делало их с нею единым целым.
София же, напротив, прекрасно контролировала свои тени. Вот почему сама мысль, что кто-то смог убить ее, была такой страшной.
— Теперь ты понимаешь, почему я позвала тебя, — сказала Вила. — Кто-то охотится за тенями ведьм. Снова.
— Как это возможно? — спросила Косара. — Если теней здесь нет, София, должно быть, отдала их добровольно. А потом...
— А потом ее обезглавили, как какого-то упыря.
— Зачем обезглавливать? Убийца боялся, что она обратится?
Но даже в этом случае хватило бы пары серебряных монет, положенных на глаза, чтобы помешать обращению. Или осинового кола в сердце. Или можно было, черт возьми, похоронить ее с мешком риса, чтобы та отвлеклась на пересчитывание зернышек и не лезла прочь из могилы.
Обезглавливание явно было излишним.
Косара прикусила нижнюю губу, потрескавшуюся от мороза.
— Показывай давай.
Прежде чем распахнуть дверь в комнату, Вила сделала глубокий вдох. Через мгновение Косара поняла почему. Вонь нахлынула на нее, густая и гнилостная. Внутри было тепло, в очаге ярко полыхал огонь, окрашивая стены желтыми и оранжевыми бликами. Свет отражался в лужах запекшейся крови на паркете. На теле не было ничего, кроме ожерелья-флакончика для лишней тени, укрытого меж грудей. Флакон был разбит. Над ним торчал окровавленный и грязный обрубок шеи.
У Косары скрутило живот. Вила устремила на нее выжидающий взгляд, тогда как все, чего Косаре хотелось, — это выскочить наружу и вдохнуть свежий, не провонявший смертью воздух.
