Фрагмент книги «Дорогуша. Рассвет»
— Там же, где все растительные масла. Если не найдете, ничего страшного…
— О, нет, обязательно найду. Люблю сложные задачки, — говорит она и улыбается во все зубы — я даже опасаюсь, как бы у нее изо рта не выскочил протез. — Я никогда на таком не жарила.
— Оно очень полезное, — говорю я, тайком поглядывая в текст на этикетке. — Насколько я знаю, из всех видов растительных масел в нем самое низкое количество насыщенных жирных кислот, а еще в нем нет искусственных консервантов, оно приготовлено с заботой о коровах и все такое.
— Звучит чудесно, — снова улыбается старушка, пока я провожаю ее к выходу из квартиры. — Может, и себе тоже возьму. Если на нем картошку жарить, привкуса странного нет?
Она проходит вперед и наконец попадает ногой прямо в мою масляную ловушку…
ШАРАХ
Уиттэкерша обрушивается на пол, как священник-извращенец, увидевший детсадовца, но, к моему превеликому огорчению, головой она не бьется. Я быстренько подключаюсь и поправляю дело вручную: хватаю ее за уши и как следует долблю черепом об пол, чтобы она потеряла ориентацию.
— О-ох! Ох! Ой-ой-ой! Что со мной случилось? Голова! О-о-ой, рука! Где я? — бормочет старушка и машет руками и ногами, как перевернутая черепаха.
— О боже мой, держитесь, все в порядке, — говорю я, набирая телефон службы спасения. — Вы, наверное, поскользнулись. Сейчас уложу вас в безопасное положение…
— Ох, как больно. А-а! Ой! А-а-а-ай!
— Все нормально, больно — это хорошо. Если болит, значит, скоро пройдет.
Уложив ее набок поудобнее (насколько это возможно) и включив фильм, который идет по телевизору, — «Бедовую Джейн», — я отправляюсь в спальню и заворачиваю своего тайного возлюбленного в простыню, на которой он лежит мертвее мертвого. Опускаю его на ковер — раздается глухой удар.
