Фрагмент книги «Глашатай теней»
— В воде?
Вокруг ее ног зудели песчаные мухи. Карис помотала головой.
— Не думаю. Может, на мелководье, в зависимости от фазы прилива. Но точно за полосой прибоя.
«Это там фонари?»
— Все произошло так быстро, — сказала она. — Они даже испугаться не успели, просто... оторопели.
— Ты не можешь сказать, что их убило?
— Нет, без трупа не могу. — Она позволила Завесе упасть на место и открыла глаза. — Что здесь происходит, Ослау?
— Начинаешь бояться?
— Начинаю уставать от твоей болтовни. Что вы перевозили?
Он сложил руки на груди и нарочито медленно снова стал жевать оск. Карис мрачно уставилась на него, но его не проняло. В уголках губ притаился еле заметный намек на ухмылку.
— Тебя это веселит? — спросила она.
— Я разве смеюсь?
— Люди погибли. Твои люди, если конкретнее.
Он приостановился, чтобы сплюнуть на песок размякший комок смолы. Достал из кармана новый шарик оска и закинул в рот. Продолжил жевать.
— Не суй нос в наши дела, глашатай смерти. Я думал, ты типа профессионал.
Нульер изобильная, он ее достал. Карис заставила себя разжать стиснутые челюсти. Дело было даже не в Ослау, по сути, а в задании в целом: вся эта секретность, Маришкин отказ поговорить с ней заранее и ощущение, что здесь случилось нечто очень неправильное. Порыв ветра сорвал с волн пену и хлестнул ею по воздуху. Ослау был прав, она боялась. Усилием воли Карис сбавила тон.
— Послушай, я всего лишь спрашиваю, мог ли их убить собственно груз. Вот и все.
Ослау с хрустом разгрыз твердый кусочек смолы, в раздумье поднял к небу глаза и пожал плечами.
— Сомневаюсь. Исходя из сказанного тобой — нет. Что еще ты чувствуешь?
«Слишком много народу для рутинной контрабанды». А значит, либо Ослау врет — что более чем вероятно, — либо кто-то наврал ему самому. Только на этой полоске берега умерли минимум восемь человек. Карис поджала губы и внимательно обвела взглядом воды.
— Тела могло смыть в море, — сказала она. — Но не все погибли здесь. Идем.
Чем дальше они шли по берегу, тем выше становились скалы. Темный песок был усеян морской травой, но ни отпечатков ног, ни иных признаков жизни не наблюдалось — кроме мух. И с каждым шагом гудение у Карис в ушах делалось громче. Ослау тащился следом за ней, напевая себе под нос. Но даже его беззаботность казалась наигранной.
