Фрагмент книги «Позолоченная месть»
Эмми закричала еще громче, и по коже прокатился приятный жар. Рано или поздно стражники всегда начинали угрожать, что заткнут ее побоями. Пустые слова. Они никогда не заходили в ее камеру. Ни разу за все восемьсот двадцать восемь дней.
Но, по крайней мере, они с ней заговорят. А большего ей и не требовалось.
Стоило ей об этом подумать, как стражник с лязгом отпер замок на металлической заслонке в центре двери. Эмми не без труда подавила восторг. Стражники не любили, когда она улыбалась.
Заслонка приоткрылась. Снаружи маячило вытянутое лицо стражника, напоминавшее конскую морду.
— Принцесса, ты тупая как пробка.
Они обожали насмехаться над ее изорванным бальным платьем. Как будто ей было во что переодеться. Но все же за эти два года платье сослужило ей неплохую службу, заменяя и подушку, и матрас. И пусть вышитые облака больше не блуждали по атласу цвета слоновой кости, они каждый день напоминали Эмми о ее глупости.
«Настоящее платье весит как целая лошадь, — пошутила Грейс, когда Эмми пожаловалась на неудобный наряд. — Это подарок от милой Клары Клэрмонт, которая умеет вышивать движущиеся узоры».
Вранье. Ничего не достается просто так. Клэрмонт была вовсе не милой. И ни одно платье не весило как лошадь. Если только в его подол не зашили куски пирита.
— Принесите мне книгу, — прохрипела Эмми, — и я больше не издам ни звука.
Из Гримсбейна было не сбежать. Ее не выпускали из камеры ни на минуту. Но сегодня она намеревалась заполучить хоть какое-то развлечение. Любой ценой.
— Сколько раз повторять? Тебя никто не слышит. — Привычно осклабившись, стражник с лошадиным лицом похлопал по каменной стене. — Ни один звук не проникает ни внутрь, ни наружу.
Так они утверждали. И в этом была доля правды. До Эмми не доносились даже шаги стражников, не говоря уже о звуках из других камер. Она слышала хоть что-то только в те моменты, когда стражники открывали заслонку на двери. Но отголосок ее криков, должно быть, пробивался через заколдованные стены, иначе никто не приходил бы ее затыкать.
