Фрагмент книги «Пиши как Миядзаки. Уроки мастера для писателей и сценаристов»
Хаяо Миядзаки и другие режиссеры студии Ghibli не используют для описания своих работ слова «мультфильм» или «аниме», называя их просто фильмами. Так же будем поступать и мы. Заранее изучать фильмографию Миядзаки не обязательно, хотя, надеюсь, книга подарит вам такое желание. Мы будем говорить о сюжете, так что без некоторых спойлеров не обойтись, но их количество не выходит за рамки необходимого.
О том, как полезно бывает использовать приемы Миядзаки, не копируя его, замечательно рассказывает американский аниматор Джон Лассетер в предисловии к сборнику эссе Хаяо Миядзаки «Отправная точка: 1979–1996» (Starting Point: 1979–1996). Лассетер, оказавший огромное влияние на развитие анимационной индустрии, является сооснователем Pixar и Walt Disney Animation Studios, а также создателем первых полнометражных компьютерных мультфильмов, таких как «История игрушек» (Toy Story) и «Тачки» (Cars).
Предисловие Лассетера к «Отправной точке» — хвалебная речь в адрес японского аниматора, полная восхищения и искреннего фанатского энтузиазма. Важно, что Лассетер отмечает прежде всего не искусство Миядзаки как художника, а то, чем может воспользоваться и киносценарист, и автор прозы: приемы построения сюжетов, глубоко воздействующих на аудиторию.
Например, Лассетер был в восторге от драматичной сцены спасения героини «Небесного замка Лапута» (Tenkuu no Shiro Laputa). Он рассказывает, что проанализировал сцену кадр за кадром, пытаясь определить секреты ее эмоционального воздействия. Свои открытия он воплотил в сцене спасения в собственном фильме «Приключения Флика» (A Bug's Life).
Помимо этого, Лассетер еще в 1996 году сожалел о том, насколько быстрым становится темп анимационных фильмов. У Миядзаки он учился искусству паузы и замедления темпа, когда по ходу сюжета нужно дать героям время «чувствовать то, что они чувствуют», а не отправлять их сломя голову дальше. Этот прием Лассетер применил в анимационном фильме «История игрушек 2» (Toy Story 2), над которым тогда работал. После выхода картины критики отмечали ее эмоциональную глубину.
