Фрагмент книги «813»
— Сыскная полиция? Я хотел бы поговорить с вашим начальником, господином Ленорманом. Моя фамилия Кессельбах... Господин Ленорман знает, зачем я прошу... Я звоню с его разрешения... Ах, его нет? С кем же я тогда имею честь говорить? Господин Гурель, инспектор сыскной полиции? Но ведь вы, господин Гурель, кажется, присутствовали вчера при нашем разговоре с Ленорманом... так вот, господин инспектор, то же самое повторилось. Кто-то был в занимаемом мною помещении. И если вы сейчас же, не теряя времени, приехали бы, вы, возможно, нашли бы какие-то следы... Что? Не можете сейчас?.. Через час или два? Ну хорошо... Не забудьте только: номер четыреста пятнадцать. Еще раз благодарю.
По приезде в Париж, неделю назад, Рудольф Кессельбах — бриллиантовый король и миллионер — остановился в «Палас-отеле». Он занимал номер на четвертом этаже, состоявший из трех комнат, две из которых — гостиная и другая, служившая кабинетом и спальней, — выходили окнами на авеню; третья же, занимаемая секретарем, была со стороны улицы Жюдэ. За комнатой секретаря следовали пять комнат, предназначенных для госпожи Кессельбах, которая находилась в Монте-Карло и ожидала звонка мужа, чтобы тотчас приехать.
В продолжение нескольких минут Рудольф Кессельбах ходил по комнате с озабоченным видом. Это был еще довольно молодой человек высокого роста с румяным лицом, мечтательными голубыми глазами, ласковое выражение которых резко контрастировало с невысоким энергичным лбом и сухой угловатой челюстью.
Кессельбах подошел к окну — оно было закрыто. Балкон, на который выходила дверь гостиной, был отделен каменными простенками от соседних балконов.
Каким же образом можно было проникнуть в его номер?
Он прошел в свою комнату: она была совершенно не связана с соседними. Затем он проверил комнату своего секретаря: дверь, соединявшая ее с помещением, приготовленным для госпожи Кессельбах, была заперта на замок и задвижку.
— Я ничего не понимаю, Чепман. Вот уже несколько раз, как я замечаю кое-что... признайте, очень странное. Вчера моя палка была не на месте... Третьего дня кто-то рылся в моих бумагах, я в этом уверен. И в то же время — как можно проникнуть сюда? Не понимаю...
