Фрагмент книги «Признания Арсена Люпена (сборник рассказов)»
— Никто ее не знает! — воскликнул я. — Вы публикуете в газетах письмо, из которого следует, что в одном деле вы замешаны, другое наладили... Но мы понятия не имеем ни о вашей истинной роли в этой истории, ни о ее подоплеке, ни о развязке драмы.
— Ба! Кому интересны эти сплетни?
— Неужели, по-вашему, никого не интересуют пятьдесят тысяч франков, подаренные вами жене Николя Дюгриваля? Или таинственный способ, к которому вы прибегли, распутывая загадку трех картин?
— Да, загадка была не из простых, — согласился Люпен. — Предлагаю для нее заглавие: «По подсказке тени».
— А ваши светские успехи! — продолжал я. — Похождения галантного Арсена! А тайна ваших благодеяний! Все те случаи, на которые вы так часто мне намекали: «Обручальное кольцо», «Смерть бродит вокруг» и прочее! Люпен, решайтесь!
Люпен к этому времени уже успел прославиться, но главные его подвиги были еще впереди. Ему только предстояли «Полая игла» и «813». Не помышляя о том, чтобы присвоить древние сокровища французских королей или похитить Европу из-под носа у кайзера, он довольствовался менее дерзкими деяниями и более скромными доходами и растрачивал жизнь в каждодневных трудах, изо дня в день творя зло, так же как и добро, — от полноты души, из прихоти, подобно новому Дон Кихоту, движимому то жаждой развлечений, то состраданием.
Люпен хранил молчание, и я повторил:
— Ну же, решайтесь!
— Возьмите карандаш и лист бумаги, — к моему изумлению, откликнулся он.
Я поспешно повиновался, радостно предвкушая, как он продиктует мне наконец одну из тех своих историй, которые звучат в его изложении так вдохновенно и занимательно и которые я, к прискорбию своему, вынужден портить тяжеловесными пояснениями и скучными подробностями.
— Готовы? — спросил он.
— Готов.
— Пишите: восемь — один — одиннадцать — четырнадцать — четыре.
— Что?
— Пишите, говорю вам.
Он сидел на диване, не сводя глаз с отворенного окна, а пальцы его сворачивали папиросу с восточным табаком.
— Пишите: девятнадцать — семнадцать — пятнадцать — двадцать девять — двадцать один — один, — продолжал он и, помолчав, добавил: — Три.
